Общество

Почему у русских не получилось

Лев Пирогов о парадоксе национализма

  
14121

В начале лета Михаил Хазин писал, что из-за ослабления позиций «либерального» крыла российской властной элиты следует ожидать создания третьего (а точнее, нового второго) центра силы — в качестве противовеса чересчур усилившимся «силовикам». Возможно, таким центром станут условные «патриоты» в диапазоне от левых государственников до русских националистов.

Это был сладостный прогноз. Жаль только, что сбылся наоборот. Это часто случается с прогнозами, сделанными по принципу «Вот бы хорошо было».

Во-первых, либеральное крыло показало, что, если оно где и ослабло, то никак не за спиной нашего Президента. А во-вторых, общественно-политическому движению «Новая сила», претендовавшему на роль наиболее умеренной, конструктивной, консервативной, просвещённой и не замешанной в шашнях с господином Белковским партии русских националистов, было отказано в регистрации. Нет такой партии. Слушайте ваши «Валенки».

В общем, это неудивительно. Русский национализм всегда был пугалом для властей. Интересно другое: точно так же, в качестве пугала, его воспринимает и общество. Причём, как в негативном («да ну их»), так и в позитивном («так держать!»)смысле.

Сотрудничая с сайтом «Русская платформа», я заметил: сообщения о том, что мигранты или кавказцы опять кого-то где-то убили, изнасиловали, ограбили, собирают сотни плюсиков «в контакте» и десятки сочувственных откликов. А если там будет написано про тарифы ЖКХ, про жилищную программу, медицину, образование или вовсе какую-нибудь «культуру» — то извините. Это не интересно сочувствующей националистам публике. Русский национализм не для этого нужен.

Он нужен для нагнетания страстей. Причём, нужен как власти, так и мыслящему себя оппозиционно настроенным обществу. А если обществу и власти нужно одного и того же, о какой же «оппозиции» может идти речь?

Лидер «Новой силы» Валерий Соловей часто говорит о том, что обществу сегодня навязывается «ложная повестка дня». Вместо того, чтобы думать о проблемах, которые реально затрагивают всех людей, нас заставляют думать о ерунде, например, о правах гомосексуалистов. Однако не являются ли проблема миграции и проблема Кавказа, подаваемые в истеричном апокалипсическом ключе, продолжением этой «ложной повестки»?

Ладно, допустим, не являются. Допустим, это проблемы важные, хоть и не главные. (Всё-таки, с ростом цен или недоступностью медицинского обслуживания мы сталкиваемся чаще, чем с бесчинствами кавказцев или мигрантов.) Но тут националисты, старающиеся отвечать «экстремальным» запросам своей аудитории, попадают в другую ловушку. А именно: критикуя плохое, невозможно добиваться хорошего. А раз ты не добиваешься хорошего, зачем ты ужен?

Поясню. Работал я однажды (чуть не написал «служил») литературным критиком. Писал про книги. Были у меня, естественно, свои взгляды на то, что в литературе хорошо, а что плохо, какая она нужна людям, а какая, наоборот, вредна. И что примечательно, взгляды эти целиком совпадали с точкой зрения моего газетного начальства. Казалось бы, вот идеальные условия для работы! Действуй — помогай хорошему, приноси пользу!.. Не тут-то было.

Ведь в литературе, как и в жизни, полезного мало, бесполезного много. Плохое на виду, хорошее где-то сбоку. А начальство следит за тем, чтобы статьи актуальными были, чтобы в них писались о том, что на виду. И вот хочу я, допустим, написать о замечательном, но мало кому известном писателе Владимире Клевцове, а мне говорят: «А раздербань-ка ты, дружище новую книжку Быкова! Раздербань Акунина! Раздербань Улицкую!» Так и дербанил всю дорогу. Да только тем, кто хотел бы прочесть что-нибудь хорошее, какая от этого польза?

Вот в эту ловушку и попадают националисты. «Так жить нельзя» — понятно. А как можно? С другой стороны, перестанешь говорить о том, как нельзя, — из тренда выпадешь…

Но дело не только в этом. Когда критик перестаёт ругать, он по определению перестаёт быть критиком. Когда русский националист перестаёт кричать «русских людей обижают», он перестаёт быть русским националистом и становится непонятно кем. Ведь обуздание коррупции или социальные программы нужны не только русским, они нужны всем. Чтобы говорить об этом, вовсе не обязательно быть русским националистом.

Главная проблема состоит в том, что русским в России нужно то, что нужно всем. Ничего своего особенного, отдельного от других им не нужно. Ни национальных школ, ни национальных издательств, ни национальной Академии наук, ни «права на отделение», с которого национальный суверенитет начинается. Нечего отделять. Ведь у русских в России нет даже своей земли — вся общая. А у чеченцев есть, и у татар есть, и у якутов… Вот и выходит, что главная проблема русского националиста в том, что русские не якуты. «Широка Россия, я бы сузил».

Но такой подход весьма немногих устраивает. Скажем, если выделить в отдельную Русскую республику несколько России, и установить на её территории преференции в отношении русского населения, ну хотя бы программу поддержки семьи, как к этому отнесутся жители других краёв и областей? «Завидовать будут?» А с какой стати они должны завидовать?

До сих пор в русские «принимали» — за заслуги перед отечеством (русские мореплаватели Беринг и Крузенштерн, русские полководцы Багратион и Барклай де Толли, русские аристократы Юсуповы — и так далее), но никогда ещё не было такого, чтобы исключали из русских…

Чтобы русский народ почувствовал себя народом-националистом, ему нужно почувствовать себя народом без государства, но при этом не перестать ощущать себя народом. Возможно ли это?

Впрочем, в том, что государство сделает для этого всё от него зависящее, я уверен.

Фото: Максим Блинов/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня