Захожанин после церковной службы

В странной статье «Как захожанину стать прихожанином» Гуцко сетует, что когда бы он ни зашел в Московский храм (какой не сообщает) там уборщица, крайне ему неприятная, трет и моет. Понятно, что заходит он после службы, когда идет уборка храма. И жаловаться здесь не на кого. Естественно, ставить свечку на канун, который в это время моют, проблематично. Далее делается вывод, что все церкви одинаковы. В том смысле, что он заходил туда после службы. Да, в этом смысле храмы одинаковы — везде производят после службы тщательную уборку. Но вот, чтобы одна из уборщиц дала другой в кулечке Святые Дары со словами «Я уж знала, что ты не успеешь на причастие, вот и взяла для тебя» (цит.) — это уже полный бред. Здесь объяснять уже ничего не имеет смысла.

Где тот монастырь, куда он ездил, где церковные луковки на зданиях коровников и где на трапезе в пост подают мясо? Почему не называет адреса? Наверное, боится, что привлекут за клевету. Где казак икнул, и не вышло исповеди? Что, Гуцко хотел исповедоваться у казака?

И вся эта муть написана для того, чтобы еще раз упомянуть про часы Патриарха. Между прочим, часы любой стоимости Патриарху может подарить кто угодно.

В 1917 году в России было 300 тысяч священников. Бывший член политбюро ЦК КПСС А. Яковлев в 1995 году обнародовал данные о 200 тысячах расстрелянных священниках. И сейчас, когда Церковь возродилась из пепла, и множество людей получили опору и утешение, гонения и клевета продолжаются. В тот день, когда был убит о. Павел Адельгейм, умер игумен Макарий (Лошкарев) в Тюмени, 44 лет, после удара по голове в подъезде. Только СМИ о нем ничего не сообщили.

Фото: ИТАР-ТАСС