Ода советской школе

1 сентября (несмотря на выходной) общество объединится в умилении к школе и ностальгией по школе. Но уже на следующий день общественность (от родительской до экологической) будет ругать школу, а чиновники вяло защищаться от этой самой общественности. Дискуссии о школе из разряда спора про курицу и яйцо, то есть спор почти беспредметный.

Какие времена, такая и школа.

А времена, как известно, «не выбирают, в них живут и умирают». Мне суждено умереть в несоветские времена, для меня это обстоятельство, скорее, со знаком «плюс», но я с грустью буду вспоминать «Советское шампанское» и советскую школу.

Так уж получилось, что из двадцати лет учительско-директорской работы пятнадцать принадлежат советскому времени.

О школе того времени сложилось представление, что в ней царила муштра и зубрежка. Да, был пресловутый Всеобуч, но честную «тройку» зарабатывали почти все выпускники.

Было шестичасовое экзаменационное сочинение, на котором кто-то списывал, кому-то подсказывали учителя.

Но даже такой экзамен менее вреден теста по литературе — выбрать правильный ответ, кто написал роман «Евгений Онегин»? Пушкин, Лермонтов, Некрасов.

Было много стендов с партийными лозунгами, но не было охранников и школьников, избивающих учителя, дружно боролись за свободу Африки, но не было учеников, которые не умели бы говорить по-русски.

В советской школе при всех ее идеологических издержках дозволяли заниматься образованием.

Образ и образование — однокоренные слова. Сегодня образ подменен стандартами, а образование натаскиванием.

Из современной школы выветрился мужской дух.

Сегодня у мужчины, устраивающегося на работу учителем, впору требовать справку из психдиспансера. Это уже не проблема или беда, это — катастрофа.

Школа стала похожа на неполную семью, в которой муж ушел к другой женщине.

А тогда мужчины — словесники, историки, географы, физики были в порядке вещей. У меня в школе четыре учителя начальных классов были мужики. А знаменитые советские педагоги-новаторы тоже в основной своей массе были и еще есть представители мужской части учителей: Шаталов, Ильин, Ямбург, Щетинин.

В учителей влюблялись ученицы, с ними крутили романы учительницы.

А еще они выпивали. Иногда даже крепко, так крепко, что на следующий день на уроках использовали «похмельную методику» — работу с учебником. Но даже такой урок мог таить в себе чудные открытия. Мои ученики в таких случаях по мотивам параграфа писали стихи или я им читал своего любимого Сашу Черного:

Бессмертье? Вам, двуногие кроты,

Не стоящие дня земного срока?

Пожалуй, ящерицы, жабы и глисты

Того же захотят, обидевшись глубоко…

Мещане с крылышками! Пряники и рай!

Полвека жрали — в награду вечность…

Торг недурен. «Помилуй и подай»!

Подай рабам патент на бесконечность.

Урок был не повторением, объяснением и закреплением, а кусочком жизни длиною в 45 минут.

Учитель приходил в класс не в треуголке Наполеона, а со словами: «Я не умнее и не талантливее вас, а только опытнее». Никудышному учителю не помогут никакие компьютеры с раздвижными досками, а хороший даст урок и в лесу.

Мои лучшие уроки были в походах. Вечером мы садились у костра, ставили два ведра чая и всю ночь читали стихи, говорили о политике, обсуждали книги.

Наверное, я склонен идеализировать прошлое, но мне безумно жаль, что сегодня в школе урок есть, но нет Учителя. Его теперь нередко называют модератором.

Фото: ИТАР-ТАСС