Общество

Камерная экономика

Минюст потратит на новую реформу пенитенциарной системы почти два трлн. рублей

  
1908

Министерство юстиции собирается потратить почти два триллиона рублей на гуманизацию тюремной системы. Именно такая сумма, как сообщает Интерфакс, указана в проекте постановления правительства РФ об утверждении государственной программы «Юстиция», рассчитанной на 2014−2020 годы (документ размещен на едином портале проектов нормативных правовых актов).

Общий объем бюджетных ассигнований программы составит 2,314 трлн. рублей. Из них 1 трлн. 845 млрд. 885 млн. рублей пойдет на финансирование подпрограммы «Регулирование государственной политики в сфере исполнения уголовных наказаний».

Средства, в частности, предполагается направить на улучшение содержания заключенных, с тем, чтобы обращение с арестантами в колониях и следственных изоляторах, соответствовало международным стандартам. Кроме того, деньги пойдут на адаптацию тех, кто освободился после отбытия наказания, а также на укрепление престижа и повышение социального статуса сотрудников пенитенциарной системы.

Напомним, что про высокие стандарты в этой сфере мы уже слышали четыре года назад от бывшего главы ФСИН Александра Реймер, который к 2020 году намеревался построить в стране более четырех сотен тюрем международного уровня. До реализации планов дело, однако, не дошло — Рейман был уволен с должности, а вскоре и вовсе оказался на передовой громкого скандала, разразившегося из-за масштабной аферы с заключением госконтрактов на создание и поставку для нужд ведомства так называемых электронных браслетов (СЭМПЛ — системы электронного мониторинга подконтрольных лиц).

А год назад, в начале декабря 2012 года, новое руководство ФСИН, в лице заместителя директора службы Эдуарда Петрухина, признало, что реформа ведомства, начатая еще при президенте Дмитрии Медведеве, потерпела фиаско. Сделать жизнь заключенных лучше не удалось из-за отсутствия денег и нормативной базы.

И вот опять встал вопрос о немалых денежных вливаниях. Но что на самом деле за этим стоит? И насколько оправданы такие расходы в условиях, когда социально значимые статьи секвестрируются? Тем более, что огромные средства уходят как в бездонную бочку, а кардинально ничего в системе не меняется?

«Прежде всего, за всеми финансовыми средствами, которые в очередной раз выделяются на реформу пенитенциарной системы, нужен серьезный и государственный, и гражданский контроль, — считает председатель правления правозащитного общественного движения «Сопротивление», член Общественной палаты РФ Ольга Костина. — Первая реформа в итоге свелась к тому, что они просто сократили тюремное население, которое, действительно, трудно содержать - тюрьмы и колонии переполнены. Тяжкие условия там, в том числе и из-за того, что эта перенаселенность не позволяет создать другие условия. Но стоило бы, наверное, подумать о сбалансированности преступления и наказания, ведь все мы знаем, что за изнасилование у нас могут дать условно, а за хулиганство — реальный срок. Когда зоны забиты наркопотребителями, даже не торговцами, не сбытчиками, а потребителями, ждать человеческих условий здесь не приходится. Поэтому я лично критиковала тогдашнюю реформу за то, что она фактически направлена была на одно — любой ценой, в том числе и угрозой для законопослушных граждан (потому что административный надзор у нас фактически не работал в этот момент), сократить количество тюремного населения. На самом деле мы нуждаемся и остро нуждаемся в настоящей реформе этой системы. Просто деньги нужно тратить на приоритетные направления.

«СП»: — Можете пояснить?

— Вчера мы с Валентиной Ивановной Матвиенко посещали можайскую женскую колонию № 5, которая находится в Московской области. Женщины там содержатся вместе с маленькими детьми, которые живут в детском доме при учреждении. Почти все, с кем мы общались, сидят за тяжкие преступления. Колония считается образцово-показательной.

Преступность, к сожалению, молодеет, она становится жестче и рецидивней. Поэтому на месте руководителей Минюста я бы вложилась в создание службы, которая бы помогала бывшим заключенным вернуться в общество, предотвращала возможность их возвращения на преступный путь. Все женщины, с которыми мы общались, говорили примерно одно и то же. Что когда они выйдут, их никто не возьмет на работу, жить будет не на что, на содержание ребенка денег тоже не будет и «придется от него отказаться». Тюрьма — это наказание, это лишение свободы. Но думать, как социализировать этих людей необходимо, поскольку их выпускают к нам. И то, что документ о создании системы пробации два года лежит без движения, это, на мой взгляд, просто содействие росту преступности. Потому что рецидивная преступность происходит именно из-за неустроенности тех осужденных, которых выпускают на свободу.

«СП»: — То есть, при определенных условиях от подобных реформ будет толк?

— Первое условие — определиться с приоритетами. И, конечно, здоровый гражданский контроль необходим. Чтобы «прозрачным» было расходование каждой копейки. Но главное, на мой взгляд, что в приоритете сейчас должна быть система социализации осуждённых, чтобы не допускать рецидива. Пока такие услуги бывшим заключенным оказывают главным образом благотворительные организации. Но без государства, то есть каких-то государственных квот, как это было в Советском Союзе, например, без систем, которые бы помогали этим людям трудоустроиться, найти жилье, пристроить детей, без всего этого мы распыляем деньги впустую. Для того, чтобы люди не возвращались в зоны, чтобы в зонах было меньше сидельцев, нужно проводить осмысленную реформу, а не то, что у нас.

«СП»: — Но в обществе есть и другое мнение: этично ли тратить такие огромные деньги налогоплательщиков на тех, кто был осужден за преступление. При том, что на содержание заключенного в месяц уходит 14 тысяч, а пособие на ребенка — чуть более двух тысяч?

— Скажу больше: на одного заключенного уходит средств больше, чем на содержание одного военнослужащего-срочника. Это, конечно, серьезный перекос. Раньше я всегда раздражалась, когда меня спрашивали по поводу прав заключенных и осужденных. Мне хотелось спросить: «А не хотите ли вы поговорить о том, как человек, пострадавший от рук преступников, справляется с тем, что у него убили ребенка или его самого изуродовали, он лишился здоровья?». Пора расстаться с иллюзиями, у нас в основном сидят ни за что, за батон хлеба и т. д. Нет, все гораздо хуже, чем мы себе представляем: 80% - это тяжкие и особо тяжкие, жесточайшие преступления. И молодые совсем люди. Но их-то потом выпускают к нам! И если они, отбывая срок в нечеловеческих условиях, озвереют окончательно, кому станет легче? Они будут нападать на наших детей, на наше имущество, они будут отнимать у нас здоровье и т. д. А ведь никакой работы по предотвращению рецидива, по защите нас от повторных нападений этих людей не ведется. Я не считаю, что надо создавать райские условия, но условия, сознательно унижающие человека в местах лишения свободы, просто неприемлемы. Они в состоянии сделать его только большим зверем, чем на момент, когда он там оказался.

Директор Московского бюро по правам человека, член СПЧ при президенте России Александр Брод уверен, что реформирование уголовно-исполнительной системы необходимо продолжать, но под наблюдением гражданских институтов:

— Конечно, нужно приводить жизнь осужденных к новым стандартам, отталкиваясь, от международных норм. Потому что очень много учреждений системы ФСИН построены еще в советское время и годами не ремонтировались. Нет нормальных столовых, клубов, не говоря уже о помещениях, где люди спят. Очень плохо развита и скудно финансируется медицина в системе. Низкие зарплаты у врачей и т. д. Соответственно, все это нужно приводить в норму. При этом необходимо совершенствовать и саму систему правосудия, избегать репрессивного правосудия, находить альтернативные формы наказания. Не обязательно всех прятать за решетку. Это бы позволило разгрузить учреждения принудительного изолирования, и, кстати, сейчас такая тенденция наметилась — количество осужденных, по сравнению с прошлыми годами, уменьшилось. Поэтому, несмотря на проблемы в бюджете, реформировать, перестраивать систему ФСИН все-таки необходимо.

«СП»: — На ваш взгляд, все ее направления разумны?

— Ну, мне не совсем понятна статья «улучшение имиджа работников службы». Мне кажется, она искусственной, и от нее нужно отказаться. Потому что имидж сотрудника ФСИН совершенствуется не за счет бюджетных вливания и красивых слов, а за счет добросовестной профессиональной работы и соблюдения прав осужденных. Поэтому эту статью можно смело сокращать. Что касается других сумм, то в этом случае нужно говорить о серьезном общественном контроле за их целевым использованием. И особую роль здесь должны сыграть общественные советы, как федеральный при ФСИН, так и в регионах. Я считаю, что эти советы вправе и просто обязаны поставить перед руководством службы вопросы о том, куда конкретно идут бюджетные деньги. Плюс есть надежда, что до конца марта президент внесет в Госдуму закон об общественном контроле, и тогда у институтов гражданского общества, в том числе у Общественных палат, появятся дополнительные полномочия по контролю исполнительной власти. Думаю, и профильные организации, которые работают в сфере ФСИН, смогут путем запросов выяснять, как эти средства расходуются. То есть, придать большую прозрачность бюджету этого ведомства.

Фото ИТАР-ТАСС/ Станислав Красильников

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня