Общество

Моя беда — я русский

Илья Константинов о согражданах

  
11201

Я русский, русский до мозга костей.

И не потому, что мой прадед — Петр Удалов был сыном мельника из Ярославля, и не потому, что моя бабушка родилась в деревне, неподалеку от Старой Руссы. А кроме крестьян были и дворяне, и купечество, и священники, и городская техническая интеллигенция.

А потому, что с самого раннего детства я помню вечерние посиделки за чаем, помню стихи Есенина, Клюева и Блока, которые с вдохновением читал нам дед, помню страшные рассказы бабушки про революцию и скупые упоминания отца об ужасах блокады.

Я русский, но не испытываю от этого ни восторга, ни вдохновения. Кто знает, может быть, если бы я сидел в Государственной Думе на месте господина Железняка или госпожи Яровой, мое патриотическое нутро так же пузырилось бы казенной гордостью за страну.

Хотя, едва ли. Сиживал я на теплых депутатских креслах, но в отличие от Яровой, с детства мечтавшей стать прокурором, или Железняка, обучавшегося любви к родине в компании Руперта Мердока, променял его на шконку в Лефортовской тюрьме.

Впрочем, бог с ними, с казенными патриотами. Не нами придумано — пена всегда сверху.

Когда-то я был полон гордости за отечество: Толстой и Достоевский, Суворов, Гагарин и Королев, многие ли народы могут похвастаться таким иконостасом?

И когда в самом начале 90-х мне настоятельно порекомендовали покаяние за свою страну и свой народ, все мое русское нутро восстало против этого. За что каяться: за прадеда, организовавшего первые колхозы на нищей Псковщине, за деда, выросшего в голодном Петербурге и ставшего блестящим инженером-путейцем, за натруженные руки бабушки, за отца-геолога, за мать, надрывавшую себя непосильным трудом? Мать выдержала все, кроме подлого кровавого навета на внука, умерла совсем недавно — в день, когда Даниле должны были вынести приговор по сфальсифицированному уголовному делу. Кто, интересно, будет каяться за это преступление?

Этим летом на Ярославском шоссе часто видел стенды. На них портрет Николая Второго и надпись: «Покаемся!». Сначала горько усмехался: а где подписи, например, «семья Юровских«?

Зато я вспомнил другого Николая — старшего брата моего деда. В благополучной семье питерской интеллигенции было десять детей. Отец работал на Путиловском, мать — рожала, растила, говорила по-французски и играла «на фортепьянах». Потом революция, которой прадед поначалу сочувствовал, потом голод. Он уехал искать продукты и не вернулся. Прабабка не смогла прокормить ни себя, ни детей — тоже умерла. Дети попали в детские дома. Вернулся с Гражданской старший их сын — Николай. Всех выживших братьев и сестер нашел, забрал. И пока всех не вырастил, не выучил и не женил — собственную семью не создавал. Может, и этот мой двоюродный дед должен был каяться? Или я за него?

Нет, каяться за предков у меня нет оснований: «Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя».

Хотя, если разобраться, нынешнее пустое, покорное и трусливое большинство России не с Марса сюда переселилось, и не киргизские гастарбайтеры заполняют многочисленные офисы никому не нужных учреждений. Весь этот чиновный люд — плоть от плоти, кровь от крови нашего народа. А ражие сероглазые молодцы-омоновцы, усердно охаживающие палками стариков и женщин? Уж, не мутанты ли они? Что-то многовато мутантов, и с каждым годом все больше и больше.

Может быть, вся беда в том, что родня деда вымерла от тифа в голодном Петербурге? Может быть, оттого мы так слабы, что старший брат бабушки сгинул в лагерях за не вовремя прочитанные стихи Есенина, средний сгорел в танке, а младший был повешен немцами за связь с партизанами? И остались мы: слабые и робкие, с головами, вжатыми в плечи? Ну, а кроме нас — пипла, который все схавает — разве остались только хорошо откормленные дети и внуки интендантов и вертухаев? В которых генетически заложен основной закон социальной эволюции России — выживает подлейший. Впрочем, все давно перемешалось, «и последние станут первыми».

В память врезалась сценка из середины 90-х: многотысячная толпа вкладчиков, пытающихся вернуть свои кровные в закрытом офисе обанкротившейся финансовой пирамиды. Охранник с резиновой палкой у входа. Толпа гудит, напирает: «Ну-ка!», — палка взмывает вверх и десятки людей с испуганными лицами шарахаются прочь.

Тут подъезжает шестисотый «мерс», из которого выходит пара приблатненных мужчин в дорогих костюмах. Уверенно раздвигая толпу, они проходят к дверям: «Вы к кому?», — в голосе охранника чувствуется неуверенность. «К кому надо», — спокойно отвечает старший и, небрежно отодвинув охранника, проходит внутрь.

Народ снова напирает: «Пропусти»! «Ну-ка!», — палка взмывает вверх и толпа покорно останавливается.

И еще, уже из 2000-х: поселок в Тверской области. Когда-то здесь была центральная усадьба крупного колхоза, работал деревообрабатывающий завод, сейчас нищета и запустение. Мужики у магазина собирают на водку. В магазине — ни мяса, ни рыбы, только древние иссиня-желтые окорочка.

«Мужики, где можно мяса свежего купить?» - пожимают плечами, разводят руками, — «Только в городе».

«Что же, у вас скотину никто не держит»?

«С кормами плохо, да и хлопотно».

«А фермеры»?

Мужики смеются: «Был тут один, да на него менты наехали, все отобрали».

«А что же народ?»

«Какой народ? Нет никакого народа».

Но ведь был же: и в конце 80-х, и в 1993, и в 2011 был.

Помню светлые лица молодых парней и девчонок, очкастых интеллигентов, подтянутых офицеров-отставников, самоуверенных хипстеров. Не всех же расстреляли, не все спились, не всех посадили.

Разбрелись по хрущевкам, сидят в социальных сетях, ругаются: кто на Путина, кто на мировую закулису, кто на весь белый свет.

И только маленькие кучки отчаянных смельчаков, собирающихся в судах ради поддержки узников Болотной и моего мужественного сына, напоминают, что «курилка» еще жив. И мне совершенно все равно, какой национальности и вероисповедания эти люди. Это и есть соль моего народа.

Я русский до мозга костей, но не испытываю от этого ни восторга, ни вдохновения.

Осталась только надежда, она умирает последней.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Михаил Метцель

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Александр Храмчихин

Политолог, военный аналитик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня