Общество

Совок глаза застит

Денис Гуцко о том, как боязнь «возвращения в СССР» мешает либеральной интеллигенции адекватно реагировать на события на Украине

  
4586
Совок глаза застит

Побывав на Конгрессе интеллигенции, я, кажется, понял, чем обусловлена её однобокая — «антиимперская», но безоговорочно прозападная — позиция относительно украинского кризиса.

То был съезд Донкихотов.

Сняв тяжкие кирасы, сложив негабаритные копья на входе и отправив оруженосцев точить лясы в ближайший кабак, Донкихоты рассуждали о сложившейся ситуации, Донкихоты аплодировали Донкихотам, ругали подлую власть, пугали и призывали не бояться, диагностировали патриотический угар у населения и приступ вседозволенности у спецслужб. Произносили давным-давно отзвучавшие слова — а если порой и слышались свежие здравые суждения, которые весьма полезно было бы расслышать вышеозначенному населению, их тут же поглощали волны старинной донкихоткой риторики: Донкихоты то и дело отвлекались от предмета собрания, вспоминали, сколь омерзительны мельницы нашего прошлого и ужасались мельничному строительству, ударными темпами развернувшемуся в последние годы.

Нет, серьёзно.

Второй Конгресс интеллигенции, проведённый под эгидой российского ПЕН-Центра, был посвящён расколу интеллигенции — и, судя по подаче темы, по заявлениям, сделанным ранее Первым конгрессом, планировалось сосредоточиться на украинском кризисе, его влиянии на социально-политическую обстановку в России, на задачах, стоящих перед расколотой интеллигенцией… Игорь Чубайс, правда, настаивал на том, что никакого украинского кризиса нет, а есть вмешательство России во внутренние дела Украины — я не вижу повода отказываться от вполне себе нейтрального термина: вмешательство вмешательством, но спровоцировано оно, как ни крути, тем самым «светом Майдана», который вспыхнул в соседней стране от перенасыщения коктейлями Молотова. Так вот, собрались говорить об Украине — собственно, куда и лезть интеллигенту, как не в пекло. На что ещё тратить силы, как не на то, чтобы остановить кровопролитие, совершающееся сегодня у нас на глазах — но разговор то и дело сворачивал от Майдана и Донбасса к ГУЛАГу и комиссарам.

Большинство выступавших так или иначе, в той или иной степени переносили акцент с украинского настоящего на советское прошлое (а кто-то и дальше, к противостоянию славянофилов и западников). Крымская аннексия, патриотический угар — всё это произрастает из тоталитарного прошлого, питается им, возвращает к нему…

Ох.

С чем бы ни вышел сражаться русский Донкихот, сражается он всё с тем же — с советским тоталитаризмом. Всё та же заброшенная догнивающая мельница кажется ему главным средоточием мирового зла. Вон, смотрите — лопасти шевельнулись! А там сидит деревенский юморист, шурудит палкой шестерню, ухохатывается.

Можно сказать: «Потому что нужно зрить в корень, нужно правильно понимать масштаб проблемы, не нужно суживать, не нужно упрощать». Аргументация ясна. Результат прямо противоположен цели.

Стоит ли созывать конгресс (большой съезд, собрание (обычно по вопросам международного значения) — С.И. Ожегов, «Толковый словарь русского языка») — притом привязывая его созыв к украинским событиям, чтобы рассуждать о предметах безусловно актуальных, но перманентных, очевидно второстепенных на фоне гражданской войны… Представьте себе человека, который прибегает на пожар не с багром или огнетушителем, а с плакатом «Во всём виноват Иван Иваныч!». И, перекрикивая гул и треск огня, начинает рассказывать, что причина пожара — в ветхой проводке, в вороватости завхоза, в приваренных повсюду решётках… а ведь он говорил об этом раньше, всегда говорил, предупреждал, объяснял, доказывал! Оно, может, и справедливо, и будет очень полезно следствию — но, чёрт возьми, не своевременно.

Либеральная общественность до сих пор настолько напугана советским прошлым — давно свершившимся, но не отпускающим ужасом, что и нынешнюю социально-политическую реальность, живую, сложносочинённую, изменчивую, оценивает исключительно в преломлении к советскому веку. Всё, в чём просматриваются черты ненавистного совка — автоматически и насквозь плохо. Всё, что советскому антагонистично — автоматически и безоговорочно хорошо. В этом ракурсе уничтожение памятников Ленину в стране победившего Майдана было, конечно, не только выплеском революционных эмоций, но и сигналом: сюда, здесь свои!

Сдаётся мне, эта всепоглощающая боязнь совка, как и любой затянувшийся страх — признак застарелого инфантилизма. Из-за которого, собственно, мы и топчемся тут, невдалеке от советских заборов.

Долго будем бояться? Да, страшно. Да, не должно повториться. Было много такого, чего нормальный человек не бояться не может — от лагерей и стукачей до запретиловки и коммуналок. Но не потому ли мы до сих пор пребываем в опасной близости от совка, что все эти годы убегаем от него, выпучив глаза? Мы бежим по кругу, господа. Давайте уже остановимся, перестанем вопить. Давайте подойдём, наконец, к чудищу спокойно, разглядим без трепета, разберёмся — что на свалку, что в паноптикум, что достойно быть отмытым и вовзращённым в исторический обиход. Не всё же было пропитано ложью и несовместимо с жизнью.

Это, впрочем, другой разговор. Главное не это.

Теперь я знаю — видел: именно страх «не вернуться бы в СССР», слепой и непреодолимый, во многом определяет ту однобокость, с которой либеральная интеллигенция реагирует на события в Украине. Как хронически битая женщина, к которой заявился бывший муж-дебошир — выбирает сторону по принципу «только не он». Жмётся к сильному, стильному, с белозубой улыбкой — в надежде, что защитит. Милая, очнись — там такой же говнюк. Только с улыбкой. Отымеет и отправит утираться.

Кто-то заметил давно, кому-то помог разглядеть «свет Майдана» — но отрицать это сегодня может только фанатик, которому зрение заменили догмы. Пока мы тут всесторонне боялись совка, его главный антагонист, США, сами превратились в совок. Огромный такой цельнометаллический совок.

Разве совок — не там, где узколобое, нередко агрессивное единомыслие абсолютного большинства, обеспеченное индустрией пропаганды? Так это на Западе. Это у нас здесь — раскол, а у них там миллионы людей, как один, знать не знают об одесском Доме профсоюзов и уверены, что на Юго-Востоке Украины тридцатьвосемь снайперов вот-вот всё уладят.

Разве совок — не там, где политические персонажи запросто могут позволить себе публичные глупости и скандалы без всяких последствий? Одно, всесокрушающее слово: Псаки… Но над Псаки мы не смеёмся. Сжали зубы и не смеёмся. Зато до сих пор готовы посмеяться над хрущёвским ботинком, стучавшим в трибуну ООН.

Разве совок — не там, где двуличие и пренебрежение международным правом? Где людей делят на правильных, прогрессивных (и потому достойных рая земного) — и неправильных, тёмных (и потому надлежащих исправлению вплоть до насильственного)? Тридцать седьмой год — страшно. А Дом профсоюзов — не очень? Это не с нами? Ещё не доказано?

И если уж говорить о страхах — разве не следует бояться страны, которая готова, прикрываясь пустыми лозунгами, херачить направо и налево по всему миру, оставляя после себя руины во имя торжества неких идеалов, каких бы то ни было? Нет? Не страшно? Идеологи из отдела кадров, которые снова могут увольнять за политические взгляды — страшней, чем натовские базы под Харьковом? Жупел переименования Волгограда в Сталинград, которым издевательски тычут в интеллигентские носы кремлёвские аниматоры — куда страшней? Ну, вам виднее.

А всё-таки разумней бояться того, что убивает сегодня — и уже потом того, что убивало вчера.

Фото ИТАР-ТАСС/ Станислав Красильников

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Лимонов

Писатель, политик

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня