Общество

Нужны переговоры

Олег Кашин о затянувшемся предчувствии гражданской войны

  
10388
Нужны переговоры

Когда я заседал в оргкомитете первой Болотной, на заседаниях регулярно поднимался вопрос, кому и как надо будет вести переговоры с властью, то есть, грубо говоря, кто придет в Кремль к Путину и станет обсуждать с ним условия сдачи — так, мол, и так, вот вам пожизненная охрана, два человека, и вот дача в Петрове-Дальнем, ваши внуки смогут поступать в вузы без экзаменов, а основанную вами школу дзюдо никто не закроет. В популярном фильме «Срок», в самых скучных его сценах, когда Ксения Собчак с Алексеем Венедиктовым ужинают в ресторане, Венедиктов рассказывает, что чем-то таким интересовался и сам Путин, то есть не условиями сдачи, конечно, а лидерами Болотной, с которыми можно разговаривать. По версии Венедиктова, закончилось все тем, что Путин решил, что разговаривать там не с кем, и успокоился; дальнейшее развитие событий показало, что сделал он все правильно, а, напротив, какие-то намеки на переговорный процесс, случившиеся в тот веселый период, воспринимаются теперь как грустный анекдот из далекого прошлого — как иначе смотреть, например, на оставшуюся от тех времен фотографию Сергея Удальцова с Дмитрием Медведевым и Вячеславом Володиным?

Путин в 2011 году был прав, разговаривать было не с кем и не о чем, и до сих пор не с кем, не о чем и не кому разговаривать. Государство потратило последние два с половиной года на производство всевозможных искусственных и стимулирование застарелых конфликтов, украинские события вывели это производство на промышленный уровень, и теперь в России не просто никто ни с кем не разговаривает, но даже по сравнению с временами Болотной все усилилось до такой степени, что каждый общественный спор на любую тему подразумевает, что каждая сторона в таком споре мечтала бы о том, чтобы оппонента не существовало вообще. То есть конечная цель — не переспорить, не убедить, а уничтожить. Чтобы не просто телеканал «Дождь» извинился за тот опрос, но чтобы в студию «Дождя» въехал «Лайфньюс»; «Лайфньюс», может быть, и не хочет никуда переезжать, но надо, потому что «Лайфньюс» патриоты, а у патриота всегда есть патриотический долг, в данном случае — попрыгать ногами по лицу поверженного противника, потому что если не попрыгать, то противник может не почувствовать всей горечи поражения.

Пример с «Дождем» — он мне просто нравится, он яркий, но таких примеров — куда ни плюнь. Портреты на полу в туалете Киевского вокзала все уже обсудили, до портретов была выставка про «бесов», и вот еще Удальцову восемь лет обещают, и Гаскаров сидит, и Коровина судят, и список можно продолжать; наступят выходные, и по НТВ покажут новый фильм, из которого страна узнает, кого еще нужно считать ее врагом. Я не знаю, как это выглядит на самом деле, но если фантазировать, то вот есть камера НТВ или «Вестей недели», и к ней выстроилась такая длинная и покорная очередь из людей, которым нравится быть врагами, которые не мыслят себя вне противостояния с остальной страной и с радостью покупаются на очередное приглашение к вражде по какому угодно поводу — хоть по религиозному, хоть по гейскому, хоть по национал-предательскому, хоть по украинскому. Получается, что все при деле, а дело — ну вот такое дело, враждовать и ненавидеть. Вот как вооруженные силы в мирное время непрерывно готовятся к войне, проводят всякие учения, осваивают новые образцы вооружений, так и российское общество находится в состоянии непрерывных учений — как будто готовится к гражданской войне, чтобы, когда наступит время, пойти и начать всех резать согласно утвержденным спискам.

Как-то надо с этим что-то делать; звучит смешно, но нужны переговоры — наверное, не такие, о каких мечтали в оргкомитете 2011 года, то есть не за столом с Путиным, тем более что он за стол и не зовет никого, а вот так чтобы образовалось в России хоть какое-то количество людей, готовых хотя бы стремиться к тому, чтобы сосуществовать внутри одной страны с теми, кого они сегодня считают врагами. Спросить у себя, чем персонально ты готов пожертвовать, чтобы отойти на миллиметр дальше от гражданской войны. Торговаться — давайте я перестану болеть за украинскую армию, а вы не будете клеить мой портрет на полу в туалете. Давайте я закрою свой и так уже полузадушенный телеканал, но вы верните студию шоколадной фабрике, мне будет обидно, если мое место займет Арам Ашотович. И кстати, отпустите Удальцова, он поедет в Донецк и бросится со связкой гранат под украинский танк, ему такое нравится больше, чем домашний арест. Давайте так? Нет? А почему? — вот примерно в таком духе стоило бы вести эти чертовы переговоры, а то ведь невыносимо уже, слишком много врагов в такой маленькой (а Россия гораздо меньше, чем кажется) стране.

И то, что такие переговоры сейчас некому и не с кем вести — это не проблема, которая исключает возможность таких переговоров, а всего лишь препятствие на пути к ним.

Фото: Коммерсантъ/Дмитрий Лебедев.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Павел Салин

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня