Общество

Кефирная инициатива

Олег Кашин о русском национальном напитке

  
8726
Кефирная инициатива

Что-то определенно происходит; такие вещи за годы практики я научился чувствовать почти безошибочно. Любой разговор, хотя бы по касательной связанный с судьбами родины, срывается теперь на выяснение каких-то слишком абстрактных по нашим временам вещей. Я знакомлюсь со знаменитым человеком, и вместо того, чтобы обсуждать с ним его биографию, в которой в любом случае есть что обсудить, мы три часа спорим о том, что такое Россия — третий Рим или республика Русь. Я беру интервью у заведомого аутсайдера региональных выборов, и даже честно пытаюсь обсудить с ним его электоральные перспективы, но уже через несколько минут я спрашиваю его, как бы он сформулировал русскую национальную мечту, и мы начинаем говорить о нашей национальной идентичности. Споры о событиях на Украине почти всегда переходят в споры о том, как правильнее относиться к людям Донбасса — понятно, что они не украинцы, но кто же они тогда, русские или советские, намертво законсервированные в своем девяносто первом году? Глупый вопросник журналиста Панюшкина, что называется, взрывает интернет — все почему-то хотят ответить, что значит быть русским, и какие у русских отличительные особенности.

Почему-то сейчас, на двадцать четвертом году постсоветской России, многим (не скажу «всем», но это дело поправимое — «все» обычно подтягиваются чуть позже) оказались важными вот эти совсем не материальные вещи — как их правильно назвать, поиски национальной идентичности? До сих пор это существовало где-то на периферии, и чуть ли не один Константин Крылов за всех отдувался, а теперь каждый сам себе Крылов. Это вообще очень обнадеживающая тенденция. Как говорится, главное, чтобы люди начали думать, потому что до правды они обязательно додумаются. На наших глазах у русских заканчивается кризис национальной идентичности, и совсем скоро очень многие вещи, вызывающие сейчас ожесточенные споры, станут для всех очевидными, как в той знаменитой вырезке из словаря — олень животное, воробей птица, Россия наше отечество, смерть неизбежна.

Не претендуя на какие-то масштабные выводы относительно русской идентичности, я (как было у одного моего предшественника — найти ключевое звено и, потянув за него, вытянуть всю цепочку) хотел бы выдвинуть версию только одной из составляющей нашей русскости. Я хочу поговорить о русском национальном напитке.

Этот вопрос кажется наименее спорным из всех вопросов такого рода. По поводу русского национального напитка у всех давно сложился стереотип, что таковым может считаться, во-первых, водка, и, во-вторых, квас. Но, как часто случается со стереотипами, обе версии не выдерживают никакого критики.

Наверное, водку даже можно было бы всерьез считать русским национальным напитком, но только в том случае, если мы согласны с тем, что наша миссия в этом мире заведомо деструктивна, и что мы не претендуем ни на что, кроме беззаветного саморазрушения. Я даже не исключаю, что так оно все и есть, но если мы ищем русскую идентичность, это ведь значит, что мы не хотим умирать, правда же? Поэтому к черту водку, синька чмо, и не о чем тут говорить.

С квасом все еще проще. Да, он, конечно, стопроцентно наш, и мы его любим, и из бочек пили все детство, и окрошку до сих пор едим и все такое, но есть подозрение, что поезд с квасом ушел навсегда. Вот тот период между девяносто вторым годом, когда бочки с квасом перестали быть самым доступным и самым распространенным источником прохладительных напитков в нашей стране, и концом нулевых, когда началось массовое промышленное производство бутилированного кваса — этого периода, я думаю, хватило для того, чтобы мы растеряли привычку утолять жажду именно квасом. Привычки такого рода вообще теряются быстро, и не восстанавливаются вообще. Это неплохо видно на примере двух главных мировых гигантов этого рынка — и «Кока-кола», и «Пепси» несколько лет назад начали производить и продавать в России очень неплохой квас, и он до сих пор везде продается, но нельзя сказать, чтобы этот квас как-то подорвал популярность даже не флагманских напитков обеих компаний, их-то, допустим, уже никак не подорвешь, — а даже второстепенных брендов типа охлажденных чаев — у меня перед глазами сейчас лежит (ссылки нет, к сожалению) соответствующее маркетинговое исследование, и я вижу, что даже эти чаи, которые на самом деле не чаи, в России пьют несопоставимо больше, чем квас, который уже навсегда остался предметом потребительской экзотики. Как лапти никогда не станут актуальной обувью, так и квас никогда не станет актуальным напитком.

Если бы кто-нибудь об этом спрашивал меня, я бы назвал русским национальным напитком кефир. То есть сначала бы я послушал обязательные в таких случаях визги знатоков, которые сказали бы, что кефир пришел в Россию с Кавказа и что к русским он поэтому не имеет никакого отношения; знатоки даже могут быть правы, только никакого значения это не имеет. Любая «седая древность», как правило, вполне виртуальна и при ближайшем рассмотрении оказывается изобретена (обычно в таких случаях говорят — «обнаружена», «вновь открыта», «раскопана») в девятнадцатом или даже двадцатом веке, здесь никакой проблемы нет. Весомее любой легенды всегда будет непрерывная потребительская традиция, а она у нас есть — и наше поколение, и поколение наших родителей, и поколение их родителей пили кефир. Запах молочного магазина из детства, трогательные белые усы после выпитого стакана, песня группы «Чайф» про бутылку кефира и полбатона, космические пираты из «Гостьи из будущего», пьющие, причмокивая, свой кефир. В отличие от молока, кефир сочетается с чем угодно — с овощами, с рыбой, с мясом, с устрицами, с гамбургером; кефиром вообще можно запивать все на свете, кроме табачного дыма, ну так и дым ведь теперь запретили, этой проблемы нет. Если я сижу в ресторане и не хочу пить ничего алкогольного — что я попрошу принести? Лимонада или минеральной воды. Но если бы в меню был кефир, я бы заказал кефира. Живя больше года в положении русского за границей (а это идеальная ситуация как раз для того, чтобы разобраться со своей идентичностью), я давно понял, что именно кефира мне больше всего не хватает в моей заграничной повседневности; он бывает, конечно, в так называемых эмигрантских магазинах, в которых продаются латвийские шпроты, польские соленые огурцы и тульские пряники — кефир там, как правило, немецкий, его делают специально для выходцев из бывшего СССР и продают под какими-то чудовищными марками типа «Бабушкино лукошко». Потому что рынок знает, что такое русская еда, а Россия почему-то не знает, не думает об этом.

Люблю читать теоретиков русской кухни, изобретателей каких-то адских щей в новом прочтении, энтузиастов русской печи и торговцев фермерскими гусями по десять тысяч рублей за тушку — сейчас таких людей уже много, и у каждого есть идея возрождения национальной кухни, срисованная, как правило, со скандинавских или еще каких-то образцов. На практике это всегда оборачивается тем, что такой теоретик открывает один ресторан, в пределах которого и существует эта выдуманная русская кухня, а потом в меню добавляется кальян и суши, ну и все, и до следующего раза. Это похоже на вечную историю про «национальный поисковик» — чиновники при живом «Яндексе» годами говорили, что России нужен свой поисковик, просто не замечая, что русский поисковик и так давно существует безо всякого участия государственных инноваторов.

Итак, что я предлагаю. В России есть сотни производителей молочной продукции, каждый из которых производит и кефир. В России также есть сколько-то тысяч кафе, ресторанов и прочих точек вплоть до самых маргинальных забегаловок с шаурмой. Кефир должен появиться в русском общепите. Как только эту инициативу подхватит хотя бы десяток хотя бы московских заведений, за ними последуют и все остальные. Все просто: русский бар — это тот, в котором наливают кефир, русский ресторан — это тот, в котором наливают кефир, русский завтрак — это завтрак, который запивается кефиром. Никаких лозунгов и никаких теорий, просто кефир и все. А остальная национальная идентичность подтянется сама собой. Главное начать.

Фото ИТАР-ТАСС/ Валерий Матыцин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Франц Клинцевич
Франц Клинцевич

Свобода прессы сопоставима со свободой слова, но ни то ни другое особо не нравится порой власть предержащим. Мне самому не раз доводилось сталкиваться с крайне негативной реакцией на свои высказывания, когда не только намекали, чтобы держал язык за зубами, но и в отместку лишали должностей. Правда и собственный взгляд на те или иные события дорогого стоят — это позиция, за которую можно чем-то пожертвовать, но никогда не изменять своим принципам.

Желаю «Свободной прессе», которая вот уже 10 лет верна своим идеалам, придерживаться этого и в последующем, оставаясь и «свободной» и «прессой»!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня