18+
среда, 7 декабря
Великая Война

Агония гитлеровских бонз

Как нацистская верхушка закончила свою жизнь

  
703

В канун Дня Победы мы решили ознакомить читателей с некоторым архивными документами, раскрывающими атмосферу, царившую в бункере Гитлера в конце апреля-начале мая 1945 года. Они интересны тем, что, во-первых, показывают, что фашистскую гадину раздавил именно советский солдат (ныне это подвергается сомнению не только в западных, но и некоторых российских СМИ), во-вторых, являются наглядным уроком для современных устроителей «нового мирового порядка» с помощью насилия и массовых убийств.

Допрос генерала Вейдлинга

В личном фонде И. Сталина в Российском государственном архиве социально-политической истории мне попался на глаза документ с грифом «секретно», подписанный Маршалом Советского Союза Георгием Жуковым 8 мая 1945 года. В нем содержится письменный доклад Верховному главнокомандующему о показаниях последнего командующего обороной Берлина генерала артиллерии Вейдлинга, сдавшегося в плен советским войскам 2 мая 1945 года и допрошенного лично Жуковым. Этот документ — живое свидетельство о последних часах фашистского рейха.

Документ представляет собой выдержки из показаний пленного генерала. Поскольку они нередко насыщены неудобоваримой армейской терминологией, кое-что придется пересказывать.

В первую очередь Вейдлинг разъясняет, как он, мало кому известный командующий 56-м танковым корпусом рейхсвера, неожиданно был поставлен во главе обороны всего Берлина.

В ночь на 17 апреля 1945 года части 56-го корпуса, неся большие потери, были вынуждены отойти. Советские войска продолжали оказывать сильнейшее давление на всем фронте, стремясь расширить прорывы между 11-м и 56-м танковыми корпусами, с одной стороны, и между 56-м и 101-м — с другой. Советское командование вводило в бой все новые силы, и разрыв между этими корпусами достиг 16 километров.

К исходу 17 апреля Вейдлинг был вынужден отвести войска корпуса. Советское командование ввело в этот прорыв очень крупные танковые силы, которые глубоко нависли над северным флангом. Части, понесшие огромные потери в предыдущих боях, не могли больше выдержать мощный натиск превосходящих сил и продолжали отход. К 23 апреля они вели бои на восточных окраинах Берлина.

Из показаний Вейдлинга: «23 апреля я послал в штаб 9-й армии командира разгромленной дивизии „Берлин“ генерала Фойгтебергера. Он вернулся и доложил мне, что Гитлеру кто-то донес, что я со штабом переехал в Дебериц (западнее Берлина) и что туда послан генерал с приказом Гитлера расстрелять меня за это. Я в этот же день поехал к Гитлеру в Берлин, так как обвинение против меня не имело никакого основания, ибо штаб 56-го танкового корпуса на самом деле находился в нескольких сотнях метров от передовой линии. Приказ о моем расстреле был отменен. Я был тут же назначен командующим обороной Берлина».

Далее Вейдлинг показал, что при назначении командующим обороной Берлина он получил приказ Гитлера оборонять столицу рейха до последнего человека. С каждым днем положение обороняющихся ухудшалось. Советские войска сжимали кольцо, все больше и больше приближаясь к центру города.

Из показаний Вейдлинга: «Я ежедневно вечером докладывал Гитлеру обстановку. К 29 апреля положение с боеприпасами и продовольствием стало очень тяжелым, в особенности с боеприпасами. Я понял, что дальнейшее сопротивление с военной точки зрения безумно и преступно. Вечером после моего полуторачасового доклада Гитлеру, в котором я подчеркнул, что нет никакой возможности продолжать сопротивление, что все надежды на снабжение с воздуха рухнули, Гитлер со мной согласился и заявил, что он отдал специальное распоряжение о переброске боеприпасов самолетами. И если 30 апреля положение с доставкой воздушным путем не улучшится, он даст санкцию на оставление Берлина и попытку войск прорваться…»

В 14 часов 30 минут 30 апреля в штаб обороны Берлина прибыл некий оберштурмбанфюрер СС с письмом за подписью Гитлера, в котором Вейдлингу предписывалась полная свобода действий. Генерал тут же отдал распоряжение командирам корпусов и дивизий начать подготовку к оставлению города. Но через два часа тот же оберштурмбанфюрер СС прибыл вновь — с письменным указанием, подписанным адъютантом командира бригады СС, которая обороняла имперскую канцелярию, — немедленно приостановить мероприятия по выводу войск из города. В нем же ставилась задача оборонять Берлин до последнего солдата.

Вейдлинга не могло не удивить то, что приказ фюрера был отменен каким-то адъютантом комбрига. Тем не менее он на всякий случай отдал командирам дивизий распоряжение прекратить подготовку к оставлению города, а сам отправился в имперскую канцелярию для выяснения ситуации. И вот что он там увидел.

Из показаний Вейдлинга: «Между 19 и 20 часами я прибыл в имперскую канцелярию. Меня ввели в кабинет Гитлера. Там я увидел генерала Кребса (начальник генштаба сухопутных войск вермахта. — С.Т.), имперского министра Геббельса и личного секретаря Гитлера — Бормана. Они мне заявили, что в 15 часов дня (30.04) Гитлер с женой покончили жизнь самоубийством путем принятия яда… И что фюрер в своем завещании назначил правительство. Президентом, согласно завещанию, должен быть гросс-адмирал Дениц, канцлером — Геббельс, министром партии — Борман и т. д. Они мне также заявили, что… Гиммлер предложил безоговорочную капитуляцию Англии и Америке, он действовал как предатель, без полномочий, а мы хотим обратиться к маршалу Сталину, чтобы он первый узнал о создании нового правительства Германии».

Далее Вейдлинг рассказал о том, что в ночь на 1 мая Кребс в сопровождении полковника генштаба фон Дауфинга доставил условия перемирия советскому командованию. Днем Кребс вернулся и заявил, что советское командование настаивает на безоговорочной капитуляции Берлина.

Из показаний Вейдлинга: «Вновь собрались Геббельс, Борман, Кребс и я. Геббельс и Борман отклонили требования русских о капитуляции, заявив, что фюрер запретил капитулировать. Я в сильном возбуждении воскликнул: «Но ведь фюрера уже больше нет в живых!» На что Геббельс ответил: «Фюрер все время настаивал на борьбе до конца, и я не хочу капитулировать». Я ответил, что держаться больше не могу, и ушел. Прощаясь с генералом Кребсом, я пригласил его к себе на командный пункт, но он ответил: «Я останусь здесь до последней возможности, затем пущу себе пулю в лоб». Кребс сказал мне, что Геббельс решил в последнюю минуту покончить жизнь самоубийством.

Я отдал приказ частям: кто может и хочет — пробиваться, остальным — сложить оружие. В 21.30 1.05 я собрал работников штаба обороны Берлина с целью решить, будут они пробиваться или сдаваться русским. Я сказал, что дальнейшее сопротивление бесполезно и что прорываться, даже при успехе, означает попасть из котла в котел. Все работники штаба меня поддержали, и в ночь с 1.05 я послал полковника фон Дауфинга парламентером к русским с сообщением о том, что немецкие войска прекращают сопротивление".

Последний бред Гитлера

О смерти Гитлера «СП» подробно рассказала 29 апреля 2010 года в статье «Череп Гитлера оказался женским». Сегодня дополним эту статью показаниями Вейдлинга, где есть интересные наблюдения, связанные с последними днями фюрера.

Из показаний Вейдлинга: «Хотя я был командующим обороной Берлина, положение в Берлине было таково, что после принятого мною решения (сдаться в плен. — С.Т.) я почувствовал себя в безопасности только у русских. Я солдат и впервые в последние дни попал в водоворот политических событий. Я был поражен увиденным и услышанным мною. У меня сложилось впечатление, что Гитлера в последнюю минуту все покинули, за исключением Геббельса. Мне рассказывал генерал Кребс, что 25.04 или 26.04 Геринг прислал телеграмму Гитлеру, в которой напомнил, что в речи в рейхстаге в 1939 году Гитлер заявил, что в момент, когда он не будет в состоянии дальше руководить государством, он передаст власть и руководство Гессу, а в отсутствии Гесса — Герингу. Геринг указывал, что наступил момент, когда Гитлер оторван от страны, и он должен передать ему руководство. Гитлер, по словам Кребса, категорически отклонил требование Геринга и принял против него какие-то меры. Когда я увидел Гитлера 24.04 (до этого я его видел в последний раз в прошлом году), я был поражен: передо мной сидела развалина (руина) человека. Голова у него болталась, руки дрожали, голос был невнятный и дрожащий. С каждым днем его вид становился все хуже и хуже. 29.04 я был совершенно потрясен его видом, при этом (это был мой последний доклад ему) он мне показался просто фантазером. Так, например, на мои слова: «Мой фюрер, как солдат я должен сказать, что нет больше никакой возможности защищать Берлин и вас. Может быть, есть еще возможность для вас выбраться отсюда», он ответил: «Бесцельно выбираться. Мои приказы все равно никем не выполняются». При этом присутствовали Кребс, адъютант Гитлера генерал пехоты Боркдорф, Геббельс, Борман. Гитлер начал строить совершенно несбыточные планы, он мне заявил: «Положение должно улучшиться, 9-я армия подойдет к Берлину и нанесет удар по противнику вместе с 12-й ударной армией генерала Венка, которая должна подойти с юго-запада, этот удар последует по южному флангу наступающих на Берлин русских войск; с севера подойдут войска под командованием Штайнера и нанесут удар по северному крылу русских. Эти удары должны изменить положение в нашу пользу».

Я знал, что 9-я армия уже не боеспособна. Армия Венка имеет большие потери и пробиться не может. Заявление фюрера было, мягко говоря, бредовым".

Отравление Гиммлера

Сотрудник архива ФСБ Александр Калганов рассказал мне о незавидном конце рейхсфюрера СС Гиммлера. Как известно, в самых авторитетных справочниках и энциклопедиях говорится, что Гиммлер был арестован 21 мая 1945 года британскими военными властями. Но, оказывается, если бы не советские солдаты Иван Егорович Сидоров и Василий Ильич Губарев, Гиммлер вполне мог бы затеряться в толпах беженцев. И до сегодняшнего дня историки спорили бы, куда пропал после войны зловещий рейхсфюрер СС.

— Весной 1945 года, — рассказал Калганов, — Генрих Гиммлер оказался в крайне незавидном положении. Во-первых, он не оправдал доверия Гитлера, назначившего его на пост командующего группой армий «Висла» в надежде, что под руководством Гиммлера германские войска задержат стремительное наступление советских войск. Оказалось, однако, что опыта полицейского и карателя недостаточно для успешного ведения боевых действий. В результате Гиммлера отстранили от командования армией, а элитному полку СС «Адольф Гитлер» было приказано в качестве наказания за непроявленное мужество спороть нашивки с именем фашистского фюрера. Во-вторых, Гитлеру доложили о попытках Гиммлера при посредничестве начальника 6-го разведывательного управления РСХА Вальтера Шелленберга договориться с западными союзниками СССР об условиях своего личного спасения после неизбежной капитуляции Германии. Все эти события, а также неотвратимое приближение Советской Армии подвигнули Гиммлера вступить в заговор с несколькими министрами гитлеровского правительства, не желавшими разделить с фюрером его незавидную судьбу после поражения Германии. Так как в подчинении у Гиммлера находились все вооруженные формирования СС, по замыслу заговорщиков он должен был явиться 20 апреля 1945 года к Гитлеру и предложить добровольно отказаться от власти в пользу рейхсфюрера СС. В случае несогласия Гитлера его следовало устранить любым возможным способом. Гиммлер, который одним росчерком пера отправлял на смерть тысячи людей, страшно боялся расстаться со своей собственной жизнью. Поэтому заговорщики не дождались от него обещанных решительных действий. Рейхсфюрер решил спасаться в одиночку.

28 апреля 1945 года ближайший советник фюрера Мартин Борман доложил Гитлеру переданные по радио сообщения мировых информационных агентств о том, что Генрих Гиммлер от своего имени предложил политическому руководству США и Великобритании капитуляцию Германии. Для Гитлера сообщение о предательстве его бывшего любимца стало очередным разочарованием в ближайших соратниках. За несколько дней до этого поступила информация о попытке измены со стороны рейхсмаршала Германа Геринга, которого Гитлер ранее официально объявил своим преемником. Вслед за Герингом Гиммлер был исключен из партии, лишен всех наград и объявлен вне закона.

От смерти Гиммлера спасло то, что Гитлер решил уйти из жизни и 30 апреля принял вначале испытанный на своей овчарке цианистый калий. Его приближенные горевали недолго: после сожжения трупа фюрера одна часть его соратников решила пробиваться с боем из окружения, другая, во главе с новым преемником Гитлера адмиралом Деницем, поспешила послать к советскому военному командованию парламентера для обсуждения условий капитуляции. Гиммлер попытался использовать последнюю возможность сохранить свою жизнь — незаметно выбраться из окружения и затеряться в толпе беженцев.

Следует отметить, что идея эта не была совершенно фантастической. Например, один из ближайших приспешников Гитлера министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп благополучно скрылся в конце апреля и поселился в Гамбурге в неприметном доме под самым носом у английской комендатуры. Только 14 июня 1945 года британским военным властям удалось арестовать Риббентропа по доносу опознавшего его немца.

Гиммлер больше всего опасался встречи с советскими контрразведчиками и, предприняв необходимые меры маскировки (заготовил фальшивые документы, сбрил усы, наложил повязку на один глаз, переоделся в гражданскую одежду), стал пробираться в сопровождении двух телохранителей на запад Германии, подальше от советских войск. По иронии судьбы встреча Гиммлера с нашими солдатами все же состоялась. И рухнули его планы побега на Запад. А случилось это так.

По окончании войны заключенные фашистских концлагерей на территории Германии до отправки на родину находились во временных сборно-пересылочных пунктах как в советской оккупационной зоне, так и в зонах оккупации союзных войск. Бывшие военнопленные, которые не были больны или истощены до крайности, как правило, записывались в комендантские роты и принимали участие в патрулировании местности. В мае 1945 года в комендантскую роту сборного пункта № 619 в городе Цевен, располагавшегося на территории английской зоны оккупации, записались рядовые Советской Армии Сидоров и Губарев. В рассекреченном деле «Смерш» об обстоятельствах пленения и смерти Гиммлера имеются их биографические данные.

Иван Егорович Сидоров родился в мае 1920 года в селе Ключи Широко-Камышенского района Саратовской области. В Красную Армию был призван 7 июня 1941 года, служил в минометной батарее стрелкового полка, в составе которого участвовал в боях под городом Жлобином в Белоруссии. Попал в плен 17 августа 1941 года и с этого момента прошел через 6 фашистских концлагерей на оккупированной территории СССР и в Германии.

Василий Ильич Губарев родился в 1916 году в Сапожковском районе Рязанской области. В Красной Армии служил с 1939 года ездовым в артиллерийском полку. В составе полка принимал участие в боях в Запорожье, где попал в плен 8 сентября 1941 года. До освобождения союзниками 4 мая 1945 года прошел через 4 фашистских концлагеря.

Вероятно потому, что в советское время отношение к бывшим пленным не располагало к их героизации, мы до сего дня не знали имен этих бойцов, а также обстоятельств пленения ими Гиммлера.

В 9 часов утра 21 мая 1945 года Сидоров и Губарев заступили в совместный патруль с шестью английскими военнослужащими, старшим среди которых был капрал. Вооруженные винтовками, наши солдаты вдвоем патрулировали по окраине местечка Майнштадт. В 19 часов они зашли в дом, где английские солдаты разговаривали, курили и пили кофе. Капрал предложил русским отдохнуть или сделать еще один обход, так как машина за патрулем должна была прийти примерно через полчаса.

Наши солдаты решили еще раз пройтись по окраине Майнштадта и вскоре заметили, как из кустов, крадучись, вышли три немца, намереваясь пересечь дорогу и уйти в лес. Губарев с Сидоровым побежали за ними и, когда оставалось метров 200, скомандовали по-немецки: «Хальт!» — «Стой!». Один сразу остановился, двое других сделали вид, что не слышали окрика, и продолжали идти вперед. Тогда Губарев произвел предупредительный выстрел вверх, оба солдата взяли немцев на мушку.

Задержанные представились немецкими солдатами. Но Сидоров с Губаревым видели, что на них — офицерские плащи, а на двоих — офицерские брюки (Гиммлер был в штатском). Когда задержанных доставили к англичанам, немцы стали показывать знаками, что они больны. Гиммлер, у которого в руках была палка в виде костыля и повязка на глазу, симулировал последствия ранения. Английским солдатам не очень-то хотелось вместо казармы ехать в комендатуру, терять время на объяснение дежурному офицеру обстоятельств задержания. И они предложили отпустить немцев, говоря, что им неохота возиться с больными. Но Губарев и Сидоров настояли на доставке задержанных к военному коменданту.

Дня через три оба наших солдата снова заступали в патруль. На площади в ожидании машины собралось 16 русских, к которым подошли английский офицер и переводчик. Офицер спросил, кто задержал троих немцев. Когда вперед выступили Сидоров и Губарев, их подробно опросили об обстоятельствах задержания и приметах немцев. Затем записали их фамилии, и переводчик спросил: «Вы знаете, кого вы привели? Тот, у кого был перевязан глаз, — глава гестапо и ближайший помощник Гитлера — Гиммлер».

За проявленную бдительность начальник сборного пункта № 619 майор Годлевский объявил 26 мая 1945 года Губареву и Сидорову благодарность и наградил каждого «пакетом Красного Креста».

На гауптвахте лагеря № 619 английские военнослужащие обыскали трех задержанных немцев и отобрали у них часы, компасы и карты. По свидетельству вышеупомянутого майора Годлевского, у того, кого впоследствии идентифицировали как Гиммлера, была найдена колбочка с каким-то раствором. Гиммлер заявил, что в ней лекарство от желудка, после чего колбу ему вернули.

23 мая задержанных немцев доставили в разведывательную службу 2-й британской армии для идентификации личности Гиммлера, который, понимая, что сохранить инкогнито в лагере немецких военнопленных будет невозможно, назвал англичанам свое имя. По поведению Гиммлера было видно, что с этого момента он ждал к себе особого отношения как к одному из высших руководителей германского государства. На английских же офицеров имя рейхсфюрера не произвело никакого впечатления. Если дежурный офицер разведки достаточно корректно опросил Гиммлера о дате его рождения, партийном и эсэсовском номере, о прочих установочных данных для того, чтобы убедиться, что это не самозванец, то приехавший за Гиммлером полковник английской контрразведки просто приказал ему снять свою одежду и надеть привезенную для него. На слова Гиммлера, что он не подлежит подобному обращению, полковник Мерфи ответил, что либо тот переоденется сам, либо его разденут насильно. Очевидцы этой дискуссии отмечали, что Гиммлер в результате был совершенно подавлен. Он заявил, что из-за такого грубого принуждения он ни слова не скажет о том, о чем хотел рассказать.

На этом злоключения Гиммлера не кончились. В штабе контрразведки ему снова приказали раздеться и устроили тщательный личный осмотр с целью определить, нет ли на теле Гиммлера и «в отверстиях тела» каких-либо посторонних предметов. (Англичане имели уже печальный опыт, когда покончил с собой задержанный адмирал Фриденбург.)

Закончив осматривать туловище и конечности Гиммлера, капитан британской медслужбы Уэллс решил проверить, не спрятал ли рейхсфюрер что-нибудь во рту. Оттягивая щеки задержанного в стороны, офицер увидел в полости между нижней челюстью и щекой небольшой предмет с синей головкой. Попытка вытолкнуть этот предмет изо рта Гиммлера пальцем не удалась, тот быстро поместил ампулу между зубов и раскусил ее. По комнате распространился сильный запах миндаля, свойственный цианистому калию. Все предпринятые меры для возвращения Гиммлера к жизни не дали результата…

Так, за полгода до вынесения нацистским преступникам приговора на Нюрнбергском процессе один из самых зловещих деятелей третьего рейха ушел от прямой ответственности.

Детоубийство четы Геббельсов

Александр Калганов рассказал мне и об омерзительной кончине Геббельса и его семьи:

— 2 мая 1945 года в яме возле бункера Гитлера были обнаружены трупы мужчины и женщины с обгоревшими золотыми партийными значками НСДАП на остатках одежды, двумя пистолетами системы Вальтер с разорвавшимися в них от огня патронами. Рядом с женщиной был также найден золотой портсигар с надписью на внутренней стороне «А.Hitler 1943». Характерная форма головы мужского трупа с резко выпирающим назад затылком и заметно выдающейся вперед верхней челюстью вкупе с обгоревшим протезом и остатком ортопедического ботинка на правой ноге не оставила сомнений у хорошо знавших его при жизни свидетелей, что перед ними труп рейхсминистра пропаганды Йозефа Геббельса. В пользу версии, что рядом с ним труп Магды Геббельс, говорили свидетельские показания: свой золотой портсигар Гитлер за несколько дней до самоубийства подарил именно Магде — жене Геббельса.

На следующий день, 3 мая 1945 года, при осмотре помещений бункера советские военные контрразведчики сделали еще более страшную находку, обнаружив в одной из спален на кроватях трупы шести детей — пяти девочек и одного мальчика в ночных рубашках. В комнатах чувствовался резкий запах миндаля, характерный для цианистого калия. Начальник личной охраны Геббельса В. Эккольд, врач рейхсканцелярии Г. Кунц, зубной техник К. Гойзерман и другие свидетели опознали в трупах детей Йозефа и Магды Геббельс. Данные судебно-медицинских исследований подтвердили версию о причине их смерти. Расследование обстоятельств убийства детей открыло дикую правду: их отравила собственная мать.

Геббельс при своей хромоте и с шестью детьми не имел надежды бежать из осажденного Берлина. Да и сам по себе такой побег был в конце апреля 1945 года уже невозможен.

Тем не менее, Йозеф Геббельс все же пытался спастись и сразу после смерти Гитлера направил генерала Кребса в качестве парламентера к советскому военному командованию. Получив ответ, что ни на какие переговоры советское руководство не пойдет, а примет лишь безоговорочную капитуляцию Германии, Йозеф и Магда Геббельс решили покончить с собой. Но вначале они убили своих детей.

Из показаний врача рейхсканцелярии Гельмута Кунца от 7 мая 1945 года: «Когда мы вышли из рабочего кабинета, в передней в этот момент сидели два не известных мне военных лица, один в форме «Гитлерюгенда», форму второго не помню, с которыми Геббельс и его жена стали прощаться, причем неизвестные спросили: «А вы как, господин министр, решили?». Геббельс ничего на это не ответил, а жена заявила: «Гауляйтер Берлина и его семья останутся в Берлине и умрут здесь». Простившись с указанными лицами, Геббельс возвратился к себе в рабочий кабинет, а я вместе с его женой пошли в его квартиру (бункер), где в передней комнате жена Геббельса взяла из шкафа шприц, наполненный морфием, и вручила мне, после чего мы зашли в детскую спальню, в это время дети уже лежали в кровати, но не спали.

Жена Геббельса объявила: «Дети, не пугайтесь, вам доктор сделает прививку, которую сейчас делают и детям, и солдатам». С этими словами она вышла из комнаты, а я остался один в комнате и приступил к впрыскиванию морфия, сначала двум девочкам старшим, затем мальчику и остальным девочкам, имена их не знаю. Впрыскивание делал в руки ниже локтя по 0,5 кубика для того, чтобы привести их в полусонное состояние. Процедура впрыскивания продолжалась примерно 5 минут, после чего я снова вышел в переднюю, где застал жену Геббельса, которой заявил, что нужно обождать минут 10, пока дети заснут, и одновременно я посмотрел на часы — было 20.40 1 мая.

Спустя 10 минут жена Геббельса вошла в спальню к детям, где пробыла минут пять, каждому из них вложила в рот по раздавленной ампуле цианистого калия. (Цианистый калий находился в стеклянных ампулах, которые содержали 1,5 кубика.) Вернувшись в переднюю в удрученном состоянии, она заявила: «Все кончено». Затем я с ней направился вниз в рабочий кабинет Геббельса, где мы застали последнего в очень нервозном состоянии, расхаживающим по комнате. Войдя в кабинет, жена Геббельса заявила: «С детьми все кончено, теперь нам нужно подумать о себе», на что ей Геббельс ответил: «Нужно торопиться, так как у нас мало времени». Дальше жена сказала: «Умирать здесь в подвале не будем», а Геббельс добавил: «Конечно, мы пойдем на улицу в сад». Жена ему бросила реплику: «Мы пойдем не в сад, а на площадь Вильгельма, где ты всю свою жизнь работал» (площадь Вильгельма находится между зданиями имперского министерства пропаганды и рейхсканцелярии).

Во время беседы Геббельс поблагодарил меня за облегчение их судьбы, попрощавшись со мной, пожелал успеха в жизни и счастливого пути. После этого я направился к себе в госпиталь (это было примерно 15−20 минут 9-го часа вечера)".

Так Йозеф и Магда Геббельс на деле доказали свою преданность фашистской идеологии, принеся ей в жертву безвинных детей. Чуть позже они сами приняли цианистый калий, и трупы их были свалены охраной в яму, где раньше похоронили двух собак, на которых испытывал яд Гитлер.

Полная потеря человеческого облика, разума — вот закономерный финал германских претендентов на мировое господство. Но, видно, не для всех история — учитель, если на протяжении многих десятилетий после омерзительной, ужасной агонии бесноватого фюрера и его приближенных мир постоянно слышит призывы (в самых разных вариациях) к установлению «нового мирового порядка».

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня