Братание врагов в окопах Донбасса не решит исход войны

Как бойцы с обеих сторон конфликта организуют «локальные перемирия»

  
16904
Братание врагов в окопах Донбасса не решит исход войны
Фото: Zuma/TASS

Бойцы ВСУ и ополченцы Донбасса наладили между собой постоянное общение с помощью мобильных телефонов и даже заключают между собой «локальные перемирия». Об этом со ссылкой на украинских военнослужащих сообщает издание «Страна».

«Это не афишируется, но почти у каждого командира опорного пункта есть контакт с „той стороной“. Об этом не говорят начальству в штабе, хотя оно, я думаю, все прекрасно понимает. Младшие командиры на своем уровне сами договариваются о локальных перемириях», — рассказал собеседник издания.

По его словам, стороны заключают перемирие на период общих праздников — Новый год или Пасху. «Было пару случаев, когда с „той“ стороны звонили и поздравляли с днем рождения наших командиров. И в качестве подарка давали вечер или ночь тишины (…). Но если начали насыпать крупной артиллерией со второго эшелона по позициям, то обо всех договоренностях сразу все забывают», — отметил военнослужащий.

Украинский офицер, служивший на пропускном блокпосте в Луганской области, через который ежедневно проходило туда-обратно пешком и на машинах множество жителей, подтвердил изданию, что без координации с противником нельзя было обеспечить нормальную работу.

Читайте также

Насколько можно доверять этой информации? И что означает формулировка «самостоятельно заключают перемирия»? Насколько они прочны? На эту тему мы опросили наших экспертов.

— Неискушенным в особенностях как нашей, так и любой другой войны, читателям может примерещиться предательство, сепаратные переговоры за спиной командиров и чуть ли не братание в окопах, — отмечает военкор Марина Харькова.

—Только это не имеет отношения к реальности. На самом деле, еще с 14 года подобные контакты происходили и происходят сейчас, и это не новость ни для кого. Представьте себя на месте людей, долгое время воюющих в окопах и хорошо изучивших противника, который находится от тебя в считанных метрах, где — в ста пятидесяти, где — в полукилометре. Война — это не только бои и перестрелки, это в первую очередь — тяжелый труд. Копать окопы, обустраивать укрытия, вести быт и в жару, и в холод, днем и ночью. И так постоянно, четвертый год, с кратковременным отдыхом и редкими ротациями.

Если республиканские и украинские подразделения достаточно долго находятся недалеко, то разумеется, они хорошо изучили «соседей». Их повадки, расположение, вплоть до имен и расписания на обед. Мне рассказывали курьезные истории подобного общения. К примеру, солдаты ВСУ кричат: «Эй, сепары, сегодня нам хлеб не привезли, киньте нам пару буханок, а мы вам тушенку перебросим». Или наоборот: «Эй, укропианцы, там наш боец раненый, не стреляйте, дайте его вытащить!». Есть случаи и посерьезнее рассказанных. К примеру, на одном из участков фронта в ЛНР против наших подразделений постоянно стояли одни и те же украинские солдаты. Когда им прислали подкрепление, новоприбывшие устроили стрельбу. Их угомонили свои же. Сначала кричали: «Уймитесь, придурки, сейчас же ответка прилетит». Когда предупреждению не вняли, ВСУ-шники выстрелили из автомата поверх голов особо буйных, чтобы те намек поняли, наконец, и успокоились. В принципе, по-человечески такие мотивы понятны. Ведь цель бойца — победить и выжить в войне, а не сложить голову только потому, что кому-то приспичило развязать перестрелку без толку и цели. Речь идет о том, что иногда могут устанавливаться паритетные отношения по типу «ты меня не трогай, и я тебя пока не трону».


«СП»: — Как подобные «локальные перемирия», если представить себе, что они имеют место, могут повлиять на обстановку на фронте в целом?

— Никак. Это не массовое явление, а исключительно разовые договоренности. Любая провокация, попытки воспользоваться временной передышкой — и эти договоренности аннулируются по ходу дела. Есть приказ, есть враг, который постоянно находится в прицеле. Все понимают, что не в бирюльки играют. Соответственно, если неформальные договоренности никак и ни на что особо не повлияли до сих пор, то не следует из этого делать вывод о тенденции или преувеличивать их значение. Хотя если вспомнить историю, то братание в окопах случалось и в первую мировую, и в гражданских войнах: на фоне усталости, ощущения бессмысленности происходящего, стремления найти истинных виновных. Тем не менее, мое мнение, что сейчас в войне на Донбассе этого в массовом порядке не произойдет.

Локальные перемирия, конечно, влияют на обстановку, но минимально. Это не столько перемирия, сколько война, поставленная на паузу в конкретном месте и в конкретный отрезок времени.

«СП»: — Насколько прочны такие перемирия?

— Они не прочны. Так как могут сыграть и «фактор дурака», как в рассказанном мной случае, и изменение поставленных боевых задач, и любая случайность. А противник есть противник, начнешь доверять, а потом он ночью вырежет опорный пункт или блокпост, чтобы занять его, или закидает позиции минами. Мне ничего неизвестно о каком-то излишнем доверии к ВСУ. Бойцы республиканских армий имеют большой опыт боевых действий, и никто из них в сказки не верит.

«СП»: — «Страна» утверждает, что командиры с обеих сторон в курсе ситуации. Пытаются ли они как-то прервать подобные контакты? Или им нет до этого дела?

— Когда в курсе, а когда и не в курсе. Уверена, что это всегда и у всех по-разному. Я бы не обобщала. Вообще, задача любого нормального командира — сохранить личный состав в целости и сохранности. Каждый добивается этого в соответствии с принятой присягой и уставами, а также руководствуясь человеческой моралью. Опытные толковые командиры оперируют жизнями и судьбами людей, поэтому отдают себе отчет в происходящем, просчитывают риски и без острой необходимости не играют в миротворцев «мценского уезда».

«СП»: — Считают ли ополченцы украинских солдат повально врагами? Или все же на низовом уровне можно и нужно искать точки соприкосновения?

— Трудно ответить на этот вопрос, я не проводила исследований на эту тему. На начальном этапе, когда в ВСУ забирали призывников, девятнадцатилетних парней, к примеру, к ним было сочувствие. К боевикам нацбатов или наемникам жалость не проявлялась. Сейчас в ВСУ на переднем крае служат контрактники, взрослые люди, мотивированные идейно и финансово. Война перешла в профессиональную стадию. По поводу поиска точек соприкосновения на низовом уровне считаю, что это звучит странно. ВСУ пришли с войной, принесли смерть и разрушение и продолжают это делать. То есть, если с ними поговорить по-доброму, они разбегутся по полям и домам, помахав на прощанье ручкой? Это утопия. Покаяние, наказание виновных, тяжкий труд по восстановлению разрушенного, возмещение ущерба, как морального, так и материального, и только потом разговоры. Принцип для виновных в войне «платить и каяться» никто не отменял.

— В этой статье много правды, — подтверждает боец ВС ДНР, писатель-одессит Игорь Немодрук.

— Да и долгая позиционная война вообще, и эта наша Стоячая война в частности, предполагает такие «контакты на местах». Вспомните такое явление в Первую Мировую как братание. Тогда как и сейчас, люди устали от войны, а топтание на месте многократно усиливает эту усталость и объективно ли или субъективно, но навевает воюющим мысли о бессмысленности жертв. Ну и долгая позиционная война волей-неволей навязывает контакты между военнослужащими двух сторон. Ведь если месяцами перед тобой одно и тоже подразделение противника, одни и те-же солдаты с той стороны, говорящие на одном языке, такие же, как и тут Серёжки, Володьки, Андреи… И мирные, мотающиеся туда-сюда-обратно… Да при современных средствах связи. Поневоле познакомишься, а потом и поговоришь с командиром той стороны.

«СП»: — Насколько, по-вашему, подобные контакты способствуют достижению мира и взаимопонимания между сторонами?

— На мой взгляд, такие контакты в краткосрочной перспективе мало скажутся на взаимопонимании между сторонами. К сожалению вопросы войны и мира на Украине- Малороссии вообще и в Донбассе в частности, решаются не в окопах, не «на нуле», а в высоких кабинетах Вашингтона, Брюсселя, Киева. И не солдатами, проливающими свою кровь за чужие интересы, а людьми, которым глубоко плевать на этих солдат, которые ни сами рисковать в окопах никогда не будут, ни своих детей ни в коем случае не пошлют в «АТО». В будущем же, когда нам надо будет разгребать всё это дерьмо, которым загадили головы украинцев в духовной сфере, эти маленькие, местечковые «перемирия» скажут своё веское слово. Одно дело «вояка АТО» с промытыми мозгами, видевший «русских загарбныкив» только в прицел и совсем другое дело — «атошник», общавшийся в живую с ополченцами. Это две большие разницы. Если уж между боями с ним наладили контакт, то и после победы с такими легче будет переформатировать Украину в Малороссию. (Ну или как там будет называться новое государство?)

— Сепаратные договорённости, заключаемые между противоборствующими сторонами на низовом уровне — реалия любой войны, — утверждает заместитель главного редактора журнала «Новая земля» (г. Донецк, ДНР), постоянный эксперт Изборского клуба Новороссии Александр Дмитриевский.

— В истории тому — множество подтверждений. Откроем томик Маяковского, где в очерках «Моё открытие Америки» найдём очень интересную зарисовку из мексиканского быта почти столетней давности: «Войско живёт по-древнему — в палатках со скарбом, с женами и с детьми. Скарб, жёны и дети этакой махновщиной выступают во время междоусобных войн. Если у одной армии нет патронов, но есть маис, а другие без маиса, но с патронами — армии прерывают сражение, семьи ведут меновую торговлю, одни наедятся маисом, другие наполнят патронами сумки — и снова раздувают бой…» Яркий пример из истории Великой Отечественной войны — воздушные дуэли наших и немецких асов, о которых стороны, понятное дело, договаривались в обход официальных каналов.

«СП»: — Насколько серьёзна информация в нашем случае?

 — Кто-то из великих сказал, что нигде так много не врут, как перед выборами, на войне и после охоты. Любую информацию, поступившую из зоны боевых действий обязательно надо перепроверять, а иногда — умножать или делить на определённый коэффициент. Не раз слышал о том, что договорённости подобного рода случаются и на линии соприкосновения в Донбассе, но лично самому быть их свидетелем не доводилось, какие-либо достоверные факты, подтверждающие или опровергающие это явление, мне не поступали.

«СП»: —  Украинский офицер, служивший на блокпосту утверждает, что без связи с противником нельзя было обеспечить нормальную работу. Так ли это? Действительно ли есть вещи, которые не работают без взаимодействия сторон?

— Вдумаемся в слова «офицер, служивший на блокпосту»: скорее всего речь идёт об опорном пункте на дороге, ведущей через линию соприкосновения сторон, по которой перемещаются мирные граждане. Хотим мы этого или нет, а здесь сторонам придётся идти на контакт и на официальном уровне, и на неформальном: слишком многие вещи в этом мире решаются в виде личных договорённостей.

Читайте также

«СП»: — Насколько эффективными могут быть «локальные перемирия»?

 — Ровно настолько, насколько договороспособна каждая из сторон. А также насколько договаривающиеся способны держать слово.

«СП»: — Есть ли среди украинских военных люди, с которыми можно и необходимо искать точки соприкосновения?

— Безусловно есть. И эти точки приходится находить хотим мы этого или нет: не будешь искать такие точки — перейдёшь линию дозволенного, перейдёшь запретную черту — за твою жизнь и жизнь близких даже свои не поручатся. Кадровые военные, кстати, это прекрасно понимают, в отличие от тех же «правосеков».

«СП»: — Понимает ли киевское руководство, что в ВСУ может оказаться немало «неблагонадежных»? Пытаются ли они заменить их идейными нацистами?

— Я не телепат, чтобы читать мысли киевского руководства. И насчёт степени благонадёжности ВСУ тоже не спешил бы с выводами. Что же касается идейных нацистов, то идейность и умение воевать не взаимозаменяемы: основные тяготы войны с украинской стороны несут на себе именно регулярные части ВСУ, а не нацистские батальоны.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня