18+
пятница, 20 октября
Мнения / 70 лет Победы

Русские идут

Дмитрий Юрьев об акции «Бессмертный полк» и наветах на него

  
5074
Участники акции памяти "Бессмертный полк"
Участники акции памяти «Бессмертный полк» (Фото: Сергей Савостьянов/ ТАСС)

9 мая 2015 г. был окончательно — и на столетия вперёд — решён вопрос о «несущем символе» национального строительства. Теперь уже не понадобится набрасывать, как у Пелевина в «Generation П», «русскую идею страниц на пять», чтоб «духовность чувствовали, как в сорок пятом году под Сталинградом». Потому что духовность чувствуют.

Долгое время национальным праздником страны был «октябрьский выходной» — день 7 ноября. В накачивание «духовности» этого октябрьского-ноябрьского дня были вложены огромные ресурсы красного пиара. Соучастие в праздновании «Дня Великой Октябрьской социалистической революции» было, во-первых, обязательным, во-вторых, хорошо организованным, в третьих — общепринятым, неизбежным на бытовом уровне. Но через 73 года этот день перестал быть обязательным праздником, а сейчас уходит в прошлое, скукоживаясь, как шагреневая кожа. И совершенно очевидно, что судьба «Дня взятия Бастилии» «октябрьскому выходному» не грозит.

День Победы — с «Бессмертным полком» — показал совершенно другую энергетику. Энергетику, которая буквально втаскивает в себя поколения. Энергетику, которую политическое администрирование не имитирует (как при попытках устроить всенародные торжества 4 ноября), а лишь немного координирует и высвобождает. Казалось бы, совсем простая штука — оцифрованные наградные документы на сайте «Подвиг народа» — но когда понимаешь, что там можно найти кого угодно (из своих — из тех, кого нет давно, кто ничего о себе не рассказывал или не успел рассказать, и вдруг с подробностями, за что и какая медаль, и на какой высоте в какой день ранило в какую ногу), то становится невозможным от всего этого дистанцироваться. И идея выйти на улицу с портретом собственного деда — у неё тоже свой собственный ресурс. Это тебе не разнарядка от партии «Единая Россия» к первомайской демонстрации. Это вот конкретный твой лично дедушка, или там прадедушка, или даже дядя… А поскольку родственные связи передаются из поколения в поколение веками, покуда жив народ и жива его память о самом себе, то и времени «Бессмертному полку» — и Дню Победы как национальному празднику — может оказаться отведено намного больше, чем «великому октябрьскому выходному». Потому что такая, не просто личностная, но родовая энергетика формирует коллективное бессознательное, код народной души. И тогда из традиций и исторической памяти вырастают предания, легенды и мифы. И тогда появляются национальные праздники, которые поддерживаются не годами и разнарядками, а веками и сами по себе.

…К тому, чтобы именно 9 мая стало главным национальным днём русских, всё шло довольно давно. И не только тогда, когда десять лет назад с подачи Натальи Лосевой (навсегда — спасибо ей за это!) сначала организовалась, а потом прижилась акция «Георгиевская ленточка», прижилась не только в патриотических организациях и среди молодёжных активистов — прижилась в семьях, у ветеранов и блокадников, до сих пор напоминающих младшим накануне 9 мая: будете у метро — обязательно прихватите ленточек!

А я вот всё время вспоминаю про одну забавную личную историю почти 45-летней давности. Я тогда — будучи крайне молод и отдыхая летом в достаточно сельской местности — столкнулся с местным молодым человеком (лет семи от роду), который, пересказывая мне содержание фильма о Виннету, оперировал терминами «русские индейцы» и «немецкие индейцы». Понятно, что белые делились тоже на русских (собственно, Верная Рука Друг Индейцев) и немцев (бандиты). Можно, конечно, посмеяться над наивностью деревенского мальчика, можно даже вспомнить об авторе эпоса про Виннету, немецком писателе Карле Мае и некоторых его наиболее известных почитателях. А можно просто отметить, что именно Великая Война — одновременно Мировая и Отечественная — научила весь мир слову «русские». А детей нашей огромной страны, что бы ни было у них записано в паспортах в пятой графе, — заменять словом «русские» слова «наши» и «хорошие».

Тут ведь в чём заковыка? Я помню очень хорошо, как в первом классе учительница специально обучала нас политкорректности — говорить не «русские» и «немцы», а «советские» и «фашисты». Но русские остались русскими. В каких бы фильмах о них не рассказывалось — будь то «Баллада о солдате», будь то «Отец солдата».

Кстати, о фильмах. В тот же день, 9 мая 2015 года, согласно практике контрпрограммирования, схлестнулись два канала — «Первый» и (правильно говорить не «Второй») «Россия 1». По «Первому» показывали «В бой идут одни старики». А по «России» — «Истребители». Два фильма про лётчиков, в близкой стилистике (душевно, многофигурно, не без юмора), с хорошими актёрами в главных ролях.

Наверное, совершенно лишним было бы сравнивать эти два фильма, снятые в разные эпохи, по их качеству (в конце концов, оценка качества — это вопрос личного вкуса). А вот значимость — это штука совершенно объективная. И с этой точки зрения два фильма сравнивать нельзя. Сериалов про войну много, будет ещё больше, а «Старики» — одни. Ну есть ещё кое-что — упомянутые уже «Баллада о солдате» и «Отец солдата». «Белорусский вокзал». «Летят журавли».

Я умышленно не называю тут такие великие фильмы, как «Иваново детство» или «Проверки на дорогах». Я говорю о «советской попсе» — не уничижительно, а просто констатируя факт: эти фильмы были в полной мере массовые. Их смотрели везде — на открытых киноплощадках в деревнях, в маленьких городах и в больших столичных кинотеатрах. Смотрел весь советский народ — и богемная интеллигенция, и трудовая интеллигенция, и рабочие, и крестьяне, и пенсионеры. И всем нравилось. Расходилось на цитаты. Запоминалось.

Я это всё к чему? А к тому, что «Старики» (в отличие от «Истребителей») — до крайности интеллигентный фильм. Там все шутки и намёки — литературные, музыкальные — для «самого читающего народа в мире». Там совсем простые герои, без понтов и умничанья — всё время цитируют, тонко шутят, грамотно говорят. Там влюблённого лётчика-узбека дразнят «Ромео». Не говоря уже о повальной музыкальной грамотности, главном герое-лётчике с дирижёрской палочкой и его самолёте, украшенном нотным станом.

И «Белорусский вокзал» тоже. И «Баллада о солдате» — где солдат едет к матери в деревню. И «Отец солдата» — где отец идёт на фронт из грузинского села. Умные и интеллигентные фильмы. Фильмы про воспитанных и вежливых людей.

9 мая 2015 года — об этом сказали многие — можно считать днём рождения нового русского национального самосознания. Для которого «вежливость», «воспитанность», «культурность» — среди наиболее сильных и почитаемых архетипов. Самосознания молодого — что бы кто ни говорил — и ещё не успевшего создать законченную систему знаков и символов. Но 9 мая — и, наверное, 12 апреля — это наше. Не всё, будет что-то ещё — 18 марта, например. Но это — наше.

А ещё 9 мая 2015 года стало намного понятнее про не наше.

«Страдания» местных западников по поводу «мировой обструкции» 70-летия Победы — и причём здесь Индия, Китай, Южная Африка, Египет и Россия, представляющие большинство населения планеты — понятны и банальны, и это всего лишь вопрос свободного выбора стороны забора. А вот история про якобы «выброшенные флаги», админресурс и гастарбайтеров с чужими портретами — это новая история. И «навет» на «Бессмертный полк» — это совсем другое дело. Это пресловутое «вы нас даже не представляете!» — только сказанное не депутатам Госдумы или сотрудникам АП от лица недовольных избирателей, а брошенное в лицо более чем 80-процентному большинству от имени самопровозглашённой элитки.

Это — очень странный навет. Это меньшинство можно таким образом — наветами — опорочить в глазах большинства. Или можно открыть большинству глаза (называется такая штука «гласность») — когда ты думал, что только у тебя на заводе денег мало платят и в магазинах мяса нет, в то время как страна идёт к коммунизму, а вдруг выяснилось, что никто никуда не идёт и нигде ничего не платят. Но когда про «админресурс» и гастарбайтеров с чужими портретами слышат в том числе и те два миллиона, которые по своему личному выбору и в своём личном качестве шли по улицам русских городов — и среди них, например, уральские бабушки, вызнавшие от внуков — из их интернетов — про время и место сбора в каждом из маленьких (40−50 тыс. населения) промышленных городов, и наклеившие на картонку увеличенные фотографии своих отцов, — тогда навет не получается. А получается массовое самоопознание русских по всей стране — и их отделение от тех, кто к русским себя не причисляет.

Так вот. Я уже говорил о том, что «навет» про «Бессмертный полк» получился какой-то дурацкий. Вернусь к этому. Весь «навет» про русских — в отличие от известного «кровавого навета» — можно было бы назвать «дурацким наветом».

Тут самое время поговорить — используя известный оборот Довлатова — об антисемитизме. И о такой форме антисемитизма, как русофобия. Потому что, говоря словами этого замечательного русского писателя армяно-еврейского происхождения, к русским сегодня очень многие «ужасный антисемитизм испытывают».

Любой «навет» — это всегда подлость и подлог. Зачем был нужен «кровавый навет» на евреев? Для оправдания массовых убийств, зверств, погромов и жестокостей — да, конечно, а ещё зачем? И почему именно такое — про кровь младенцев? Рискну сказать — и пусть меня обсмеют несколько поколений исследователей этой страшной истории — что самое верное объяснение здесь действительно самое простое: от жадности. Европейские (испанские, немецкие, польские) идеологи «кровавого навета» прежде всего запускали механизм колоссального социального рейдерства, грабежа и присвоения чужой собственности. И нужно было решить одну проблему — избавить народные массы от химеры совести. Евреи живут рядом, они не совсем понятны, но знакомы, среди них — мастера-ремесленники, цирюльники, врачи, торговцы. Люди обыденных профессий, чужие, но привычные. Таких резать, убивать, жечь и грабить — некомфортно. Ну, неудобно. Стыдно. Надо как-то сделать так, чтобы стыдно не было — ну, например, поставить ребром вопрос о крови христианских младенцев, подмешиваемой в мацу. А чё, круто? Идём теперь, бьём, грабим — они ж не люди, они ж младенцев едят!

Весь пафос современной русофобии — это избавление от химеры совести по отношению к русским. К огромным русским. Которые за последние двести лет два раза сокрушили европейских буйных — первый раз Наполеона, второй — Гитлера, — и спасли Западный мир от чудовищ, рождённых его, Запада, собственными снами разума. Которые дали миру вовсе не погром (погром — это латинское, точнее, испанское изобретение), а вот именно что Спутник. А ещё Пушкина, Толстого, Чехова и (ну да) Достоевского. И Чайковского. И Прокофьева. И Шостаковича. И Михаила Чехова. И Бродского… А это очень мешает! С такими русскими — если ты не совсем ещё киборг или зомби из голливудского фильма категории «Б» — неудобно чувствуешь себя в пробковом шлеме!

Вот почему «антисемитизм» против русских — это «дурацкий навет». Это — стремление дискредитировать русское как умное — с точки зрения интеллекта, знания, культуры. Все эти «ватники», «быдло», «совки» и проч. — всё это сводится к огромной надписи «Русские — дураки» на коллективном заборе человечества.

Именно поэтому во главе хейт-парада у наших «лицепожатных» был и навсегда останется Достоевский — он отвратителен и невыносим вовсе не своими душевными метаниями и психологическими изысками, он «мерзок! О! Как мерзок» прежде всего тем, что сокрушительно умён и точен.

«Вангую» процесс скорого разоблачения признанных «русских главных», причём в первую очередь — самых умных, тех, кто умён демонстративно, сокрушительно. Не случайно первым попал под раздачу Бродский — его можно не любить по разным причинам, но ненависти он, безусловно, достоин прежде всего за его интеллектуальный масштаб, за его грандиозную, всемирную энциклопедичность, за всё то, что невозможно позволить наряжать в норенский ватник и чему нельзя позволить соседствовать со стихами «На независимость Украины» и «Мой народ». Кажется мне, что не за горами развенчание таких некогда знаковых Мандельштама, Булгакова и Высоцкого, ну и — разумеется — скоро дождёмся мы откровений про сильно переоценённого имперского негроватника Пушкина, который, да, считал, что «поэзия должна быть глуповата», но сам — ошибочно, конечно — почему-то произвёл впечатление «умнейшего мужа России». Впрочем, на кого он такое впечатление произвёл? На Николая Палкина! Нууу…

Глупость, убожество, «ватность», блатняк и быдлячество, «Тагил рулит» и «братки» — именно в такие тона пытаются окрасить всё, что стало в последние годы называться словами «Русский мир». Между тем как сам «Русский мир» — заявив о своём существовании «Русской весной» 2014 г. — предъявил себя планете, да и сам себе понравился, именно в образе вежливых людей.

И как для вдохновителей средневекового европейского дикарства оставалось единственным выходом объявить грамотных, цивилизованных и мирных соседей-евреев исчадиями ада, пожирателями детей и вурдалаками, так и сегодняшним коллаборационистам закатно-западного варварства жизненно необходимо — на уровне массового сознания — низвести умных и вежливых русских до животного состояния, вывести их «за скобки» цивилизации.

В то время как скобки расставлены совершенно по-другому. И граница между русскими и «нерусью» очень чёткая, очень контрастная. Отчаянное, ошибочное и греховное может быть русским — в Маяковском, в том же Достоевском, в Данилевском и Гумилёве (да пожалуй что и в Гумилёвых), в Пушкине и в Венечке Ерофееве. Но жалкая и убогая пошлость всех расистов-обличителей «гнусного большинства» — это наглое недостоинство уходящей натуры, закатывающегося Запада, пошлость помойки и вышедших на последнюю охоту помоечных псов — тех самых Reservoir Dogs.

Граница не обязательно разделяет людей — даже в одной (совсем неглупой!) голове она может разделить честную, глубокую мудрость в оценках и жалкие поиски собственной гаплоидной зооидентичности. Но прежде всего эта граница — граница несомасштабности. И на одной стороне — на стороне русского умного, на стороне Пушкина, Достоевского и Бродского — подлинный творец истории, убиенный Алексей Мозговой, соразмерный великим поэтам, литераторам и музыкантам. И как же несопоставима с ним и с такими же, как он, мелочь постмодернистов контрреволюции и менеджеров майдана…

9 мая 2015 года «Бессмертный полк» стал настоящим Русским Маршем. «Бессмертный полк» позволил умному, сильному и разворачивающемуся Русскому миру опознать себя и себе подобных. 9 мая 2015 года по земным и небесным дорогам прошли миллионы присутствующих, десятки миллионов ушедших и сотни миллионов потомков. Прошли русские. Прошли и окончательно ответили на главный вопрос: для кого Россия. Теперь и навсегда.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня