Культура

Огонь по барабанам!

Игорь Бондарь-Терещенко о книге Ирины Глущенко

  
680
Огонь по барабанам!
Фото: обложка книги Ирины Глущенко «Барабанщики и шпионы»

…В самом начале своего исследования автор этой книги круто разделывается с таможней жанра, стиля и вообще «большой литературы», в чей контекст, а именно — «Дар» Набокова и «Мастер и Маргарита» Булгакова — Ирина Глущенко вводит детскую повесть «Судьба барабанщика» Аркадия Гайдара. Мол, чем спорт не шутит (ведь современная филология — это состязание смыслов, которые, словно у классика, к реальности «пристегнуты как-то сбоку, вроде котильонного значка»). «В неевклидовых геометриях может иметься более одной параллельной линии», — оправдывает эпиграф к книге простую алгебру построений «Барабанщика и шпиона». Причем эти самые параллельные, как известно, могут пересекаться под всевозможнейшими углами, не говоря уже о градусах, азимутах и прочей историографической шкале Брадиса. Вначале, правда, они разбегаются ровно на абзац этой книги. «Чем были очевидно разъединены Гайдар, Набоков и Булгаков? — задает координаты поиска ее автор. — Происхождением, классовой принадлежностью, личным опытом, географическим местоположением, материальными условиями жизни, идеологией». И тут же параллели неожиданно сталкиваются алебастровыми лбами классиков. «Чем были неочевидно объединены упомянутые писатели? — вопрошает упомянутый автор. — Апелляцией к читателю, принадлежностью к русской культуре, эпохой. Временем, прошедшим с момента выхода их произведений, и привилегией современного читателя держать книги этих непохожих авторов одновременно открытыми у себя на столе».

Итак, в чем же суть занимательной строфики, удивительной фоники, а также предвзятой метрики Ирины Глущенко, затеявшей пристальную компаративистику в очередной своей книге, посвященной эпохе 1930-х годов? Ее книга построена так, чтобы вначале, как уже упоминалось, отписаться от всех возможных домыслов, происков и прочих инсинуаций, погрузившись в тексты, контексты и подтексты всех трех «непохожих» произведений, «Зачем понадобилось искать параллельные мотивы? — переспрашивают нас, нелюбопытных. — Любая книга написана так, как ее задумал писатель, находящийся в своих, индивидуальных, обстоятельствах. Но сравнения с другими книгами помогают выйти за пределы индивидуального, увидев общее там, где параллели искать не принято. Сравнение — это новый инструмент, который позволяет разглядеть интересующий нас ландшафт под другим углом, с другой разрешающей способностью и в другом спектре восприятия. В конце концов, вырисовываются универсалии».

Словом, найти незнакомое в знакомом и обезвредить военную тайну творчества — вот в чем состоит любая задача исследователя, собравшегося «универсально» разложить эпоху на ее временные составляющие.

Например, «Дар» Набокова. Что общего у этого декадентского романа с историей юного барабанщика, рассказанного в повести Гайдара? В принципе, ничего, кроме желания нашего автора «убедиться в наличии параллельных мотивов в несравнимых, на первый взгляд, произведениях: „Судьба барабанщика“ Аркадия Петровича Гайдара, „Дар“ Владимира Владимировича Набокова и „Мастер и Маргарита“ Михаила Афанасьевича Булгакова». Помнится, в самом, опять-таки, начале этого самого «Дара» буквы на фургоне перевозчика заигрывали с пространством, демонстрируя «недобросовестную попытку пролезть в следующее по классу измерение», то бишь простую изометрию «с наклоном». Точно таким же образом, кстати, сам автор «Дара» даже не пытался «пролезть» в современность, игнорируя ее законы и бреясь кровельным железом опасной бритвы в эпоху гуттаперчи и психоанализа.

Кстати, об интернационализме в контексте марок «Золинген», «Цундапп» и, сами понимаете, «Зингер». «В чем автор видит общность? — не устает вопрошать предисловие к „Барабанщику и шпиону“. — Само по себе наличие параллелей в написанном Набоковым, Гайдаром и Булгаковым означает, что, несмотря на различия, в том числе и в читательской аудитории, имеется инвариант текущего времени — Zeitgeist». То есть, все-таки единая вселенная эпохи, в которой нынче принято видеть массу интересных совпадений, возможных встреч и чудом не случившихся событий. Ленин в мюнхенской пивной мог слушать Гитлера, а Москва, в которой живет юный герой Гайдара, до боли напоминает Берлин, где мается Федор Годунов-Чердынцев из «Дара». И тут и там нашим героям действует на нервы город — то ли фонарь Метростроя, мешающий у Гайдара спать пионеру, то ли картофель, неизвестно, продающийся ли в постылом городе русского декадента у Набокова.

Дальше у Ирины Глущенко случаются более занимательные аналогии, где уже вступает сатанинский хор «Мастера и Маргариты», объединяющий бал у Сатаны и спуск в преисподнюю «нехорошей квартиры» с походом в метро в «Судьбе барабанщика». Герою Гайдара, непутевому Сереже, как водится, записаться бы в библиотеку, подтянуть географию и математику, а он, если помните, пустился во все тяжкие, брошенный матерью, которая укатила с отчимом на курорт. Кто там катил, соответственно, у Набокова и Булгакова? Зеленый фургон южнорусской школы? Неважно, птица-тройка сюжета вывезет и не в такую Русь комплементарных сравнений. И даже Лермонтову с Достоевским найдется место в замечательных аналогиях автора «Барабанщика и шпиона». От первого тут мертвого осла уши на балу-маскараде стиля (а также «тень Печорина, равнодушного, лишнего, написанного за сто лет до Сережи»), от второго — нищета, по губам мазнувшая нашего пионера и полная дезориентация на местности («Раскольников не помнит, как очутился на улице, не помнит, с каким намерением вышел из дому, что-то надо было сделать, но он позабыл, что. Сережа после сцены в пивной не помнит, как попал домой, как очнулся у себя в кровати»).

Да, еще вклиниваются в повествование Чехов («описание карнавала в парке отсылает еще к одному чеховскому тексту — пьесе Треплева из «Чайки») и даже Ильф с Петровым не остаются в стороне («Сережа, говоря словами Остапа Бендера, чужой на этом празднике жизни»).

Словом, всякое может случиться в сравнительном литературоведении, не знающем покоя в наше сложное время. «Или, может быть, будет война, — возбужденно продолжает Нина. — Смотри, Сережа, огонь! Ты будешь командиром батареи. Ого! Тогда берегитесь… Смотри, Сережа! Огонь… огонь… и еще огонь!» И тут уж, сами понимаете, обратка. «Тогда огонь! — вскричал Азазелло. — Огонь, с которого все началось и которым мы все заканчиваем».

Наверное, именно так, «с огнем в глазах и жаждой победы», как у Копатыча в популярном мультфильме, и стоит писать, тачая жизнь своих героев по лекалам забытой традиции.

Ирина Глущенко. «Барабанщики и шпионы. Марсельеза Аркадия Гайдара». — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015. — 96 с.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Марков

Политолог

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня