Топливный кризис — и казахстанская подножка: НПЗ Атырау и Павлодара отказались продавать России бензин

Два крупнейших нефтеперерабатывающих завода Казахстана — Атырауский и Павлодарский — отказались в июле поставлять бензин в Россию, несмотря на выделенные для этого квоты.

Оба этих НПЗ имели право поставить по 17,5 тысячи тонн бензина марки АИ-92 каждый. Но их руководство предпочло отправить эти объемы на внутренний региональный рынок.

Согласно информации из открытых источников, официальными причинами поставлять топливо в Россию стали опасения казахского бизнеса подпасть под вторичные санкции Евросоюза и технические сложности в проведении транзакций из-за санкционных ограничений, наложенных на российские банки.

На фоне острой лихорадки, которая трясет российский топливный рынок уже второй год, это выглядит, мягко говоря, не очень красиво. И попахивает если не откровенным демаршем, то как минимум досадной подножкой со стороны ближайших партнеров по ОДКБ и ЕАЭС.

Читайте также

Лимиты, казачьи патрули, 450 рублей за литр: Ждать ли в сентябре второй волны топливного кризиса Текущая ситуация с бензином рискует по-настоящему ударить по кошельку россиян аккурат под бой новогодних курантов

Так ли это на самом деле? И сможет ли Россия обойтись без казахстанских поставок?

— Давайте начнем с того, что с самого начала не стоило рассчитывать на то, что Казахстан сможет нам дать какие-то масштабные объемы поставок нефтепродуктов, особенно бензина, — отметил в беседе с «СП» ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.

-Во-первых, Казахстан сам хоть и экспортирует сырую нефть, но готовых нефтепродуктов ему самому для внутреннего потребления едва хватает. Поэтому он сам частенько закупает у России и бензин, и углеводородный газ, и другую нефтепереработку.

Во-вторых, как и наши, и белорусские НПЗ, казахские заводы в основном настроены на выпуск дизеля, а не бензина.

В-третьих, казахстанцы действительно очень опасаются вторичны санкций. Потому что они прекрасно видят, что как только Россия начала закрывать дефицит бензина при помощи белорусских НПЗ и поставщиков, Европа сразу начала вводить дополнительные санкции именно против них, пытаясь устроить нам тотальный топливный дефицит.

Возможно, европейцы рассчитывали на то, что белорусы откажутся в конечном итоге поставлять бензин в Россию, но все, что перерабатывает Белоруссия — это российское сырье. Поэтому она честно использует все свои дополнительные возможности по производству бензина для нас, хоть они и относительно невелики.

«СП»: А казахам-то что мешает так же честно сработать, как и Белоруссия? Долг, как известно, платежом красен.

— Казахи понимают, что много России бензина они поставить в принципе не смогут. Поэтому и не идут на риск из-за опасения санкционного давления. Но это не новая история.

На фоне других соседних государств Казахстан прямо-таки сверхосторожно себя ведет по отношению к России. Все фирмы-прокладки, через которые в нашу страну осуществляется параллельный импорт, в основном регистрируются нашими структурами где угодно — в Киргизии, где-то еще — но только не в Казахстане.

Астана, конечно, пытается не ухудшать отношения с Москвой, но уже и не ассоциируется в глазах Запада как наш однозначный союзник.

Потому что она всячески юлит и лавирует между двух огней. Вот и сейчас на фоне отказа двух заводов поставлять бензин в Россию вроде бы частный НПЗ «Каскад» согласен это делать. Но там объемы будут очень небольшими, да и непонятно, будут ли вообще.

«СП»: Мы в итоге без казахского бензина-то обойдемся? Или все-таки европейцам удалось-таки нам прилично здесь нагадить?

— Безусловно, тотального дефицита топлива в России авторам санкций создать не удалось. Кардинальным образом обрушить российскую добычу или доходы государственного бюджета тоже не вышло. Но то, что этим санкционные удары принесли нам немало проблем, совершенно точно.

Мы ведь были одними из крупнейших в мире экспортеров сырой нефти и нефтепродуктов. А теперь даже дизель, который мы производили с избытком, мы не отправляем на экспорт и продлили этот запрет. Мы видим очереди на заправках и то, что многие АЗС теперь вообще стоят без топлива. То есть сложности есть.

Однако говорить о том, что они дестабилизировали политическую и социальную ситуацию в России, не приходится. Бензин совсем не кончился, НПЗ хоть и уходят на ремонты, в том числе внеплановые, все же выходят из них. Автомобили по России продолжают ездить, хоть водители и нервничают из-за региональных топливных ограничений.

Правда, тот факт, что даже по официальным данным Росстата в среднем по стране бензин подорожал с начала года примерно на 18%, а дизель — на 19%, никуда не денешь. Конечно, когда ситуация стабилизируется, цены на независимых АЗС приблизятся к ценам на заправках вертикально интегрированных компаний, что даст возможность статистам заявить даже о снижении стоимости бензина в итоге.

Но оно, я думаю, будет оно небольшим, и нам, вероятно, придется принять эту новую реальность с двузначным темпом роста цен на топливо в этом году.

«СП»: А когда ситуация стабилизируется-то? Ходят же в народе упорные слухи о том, что перед выборами, дескать, создадут иллюзию победы над топливным кризисом, выбросив ради этого стратегические резервы на все заправки одномоментно. Но уже в октябре, мол, нас может накрыть с головой третьей волной, которая будет куда масштабнее нынешней.

— Если бы эти слухи имели хоть сколько-нибудь реальную подоплеку, то мы бы уже сейчас увидели ухудшение ситуации с топливом, это раз. Два — у нас в регионах нет каких-то огромных систем хранения топлива, чтобы разом всё везде появилось.

Читайте также

Топливного кризиса могло не быть — но с дизельными двигателями у нашего автопрома сплошной позор Антон Шапарин: «Чтобы скопировать и запустить в производство европейские дизельные моторы, нужна политическая воля. На сегодня ее нет»

Я полагаю, динамика топливного рынка будет другой. Учитывая, что до выборов-то уже рукой подать, до этого срока у нас ничего существенного здесь не произойдет, а дальше в течение осени ситуация начнет стабилизироваться как минимум за счет сезонного сокращения потребления топлива.

При условии, конечно, что не случится какого-то массового повреждения наших НПЗ. Зимой-то мы и бензина, и дизеля значительно меньше потребляем. Просто сейчас пиковый сезон растянулся, да и сельское хозяйство в сентябре на себя изрядную долю топлива оттягивает.

«СП»: Зимой, понятное дело, потребление сократится. А весной что? Посевная начнется, спрос возрастет, и снова здравствуй, очередная волна топливного кризиса? На упреждение такого сценария как-то можно сработать, чтобы вновь по соседям не побираться? Например, хотя бы возможность повреждений наших НПЗ каким-то образом сократить?

— Да, потребление весной снова начнет возрастать, в мае обычно стартует массовый автомобильный сезон. В прошлом году атаки на наши НПЗ начались где-то в середине июля. Не удивлюсь, если в следующем году атаки возобновятся под начало автомобильного сезона.

Какого-то волшебного решения этой проблемы я не знаю, этот вопрос лучше военным задавать. Но то, что усиливать защиту НПЗ надо, это однозначно, потому что в этом году на такие объекты летит куда больше БПЛА, чем в прошлом. Будем надеяться на то, что защищенность таки объектов станет гораздо выше.

А это уже зависит от договоренностей с государством, потому что системы, например, ПВО наши компании не могут просто взять и купить на рыке. Могут, конечно, воздвигнуть вокруг НПЗ железные конструкции, как в ОАЭ сделали, но насколько это будет эффективно, говорить не возьмусь.