Жуков: «Маршал Победы» или военачальник, не жалевший своих солдат?

В отечественной историографии имеются персоналии, которые и по сей день неоднозначно оцениваются обществом. В этом списке числятся Иван Грозный, Петр Первый, Николай Второй, Ленин, Сталин, Брежнев. Понятно, что интерес к ним заострен из-за государственной значимости фигур. Впрочем, спорят у нас и о военноначальниках. В канун 70-летия Победы над фашизмом чаще всего говорят и о Георгии Жукове. Кто-то считает его «маршалом Победы», а кто-то — военачальником, обрекшим сотни тысяч солдат на бессмысленную смерть. Попробуем в этом разобраться.

Характеристика врага

Прежде чем оценить значимость Жукова как командующего, следует понять, с кем воевала РККА в 1941—1945 годах. Речь идет не просто о немецких войсках, а об армии, которая на этом узком историческом отрезке времени была самой сильной в мире. Её можно сравнить с фалангами Александра Македонского, с легионами Цезаря или с «La Grande Armee» Наполеона. Каждая из этих военных организаций имела свои очевидные конкурентные преимущества перед противниками и оттого являлась непобедимой (до тех пор, пока это превосходство имело место). Генерал пехоты Курт фон Типпельскирх в этой связи писал: «В Первую мировую войну и после нее у войск появились новые средства ведения войны, которые после 1935 года стали вводиться в общее вооружение немецкой армии самым последовательным образом. В боевые действия немцы внесли два новых элемента: оперативное использование подвижных соединений и применение авиации для поддержки сухопутных войск».

Именно за счет этих новаторств, по мнению немецкого военного историка Вернера Пихта, в начале русской кампании гитлеровская армия являлась самой мощной боевой силой, которой когда-либо располагала Германия. Немцы были сильны еще и потому, что опирались на экономику и людские ресурсы покоренных стран. «В той легкости, с которой жаждущая подвигов немецкая молодежь со стальными шлемами на головах или просто с непокрытой челкой проходила через нашу часть света (Европу — „СП“), не было легкомыслия, — отметил Вернер Пихт. — Выступая против большевизма плечом к плечу с вооруженными силами Финляндии, Италии, Венгрии, Румынии, а также вместе со словацкими и хорватскими частями и добровольцами из Испании. Швеции, Дании и даже из Франции, Бельгии, Голландии и Норвегии, … они чувствовали себя защитниками Европы». В Россию вступили части, обогащенные опытом победоносных войн. «В период Второй мировой войны тотальный разгром армии последовал непосредственно за ее блестящими историческими победами, — констатировал Пихт. — В своем последнем походе немецкая армия располагала командирами самых необыкновенных способностей».

Иными словами, исторические обстоятельства сложились таким образом, что нашим солдатам пришлось сразиться с «германской силой темною» на пике её могущества, которого не было в прошлом.

Цена ошибок

Фашисты, объявив себя «защитниками Европы», ничем не отличались от средневековых варваров, уничтожая мирных людей и разрушая целые города. Особо безжалостны немецкие солдаты были к советским пленным. Генерал-лейтенант Вермахта Герман Рейнеке в сентябре 1941 года заявил, что «большевистский солдат потерял всякое право требовать, чтобы к нему относились, как к честному противнику». Между тем, речь шла о миллионах. До сих пор нет точных данных, сколько красноармейцев оказалось в плену в том роковом сорок первом. В частности, ряд итоговых немецких документов свидетельствует, что на Восточном фронте фашисты пленили порядка 3.9 млн. солдат РККА. Такую цифру привел 19 февраля 1942 года в Экономической палате Рейха Эрнест фон Мансфельд. Большинство из них было захвачено в так называемых «котлах».

Например, в «киевском котле» попали в плен 665 000 бойцов и командиров Красной Армии, были захвачены 884 танков и 3718 орудий. Конечно, сейчас легко обвинять, скажем, Сталина, не согласившегося на отвод войск. Между тем, он в своих решениях опирался на мнение полководцев. Кроме того, для страны был политически важен сам факт первых побед, разрушивших миф о непобедимости Вермахта. Такими событием, которое воодушевило бы советский народ, могла стать оборона Киева, кстати, вполне успешная вплоть до осени. И всё-таки командующий Юго-Западным фронтом Михаил Кирпонос переоценил свои возможности, заявив 14 сентября 1941 года следующее: «Повторяю вновь: все, что имеется в нашем распоряжении, будет использовано для обороны Киева. Вашу задачу выполним — Киев врагу не сдадим». Этот пример наглядно показывает, насколько было трудно принимать верные решения в той невероятно сложной боевой обстановке. Кстати, именно Жуков предупреждал об опасности окружения наших войск.

Первая победа

Здесь уместно привести мнение Эйке Миддельдофа, военного теоретика ФРГ и штабиста Вермахта. Он считал, что рядовой РККА не уступал, а то и превосходил пехотинца Вермахта. Русский солдат (под русскими немцы считали всех красноармейцев независимо от национальности) был бесстрашнее, хитрее, выносливее; он точнее стрелял и лучше дрался. А вот с командирами всё было в точности наоборот. И опять-таки это не было связано с каким-то особенным превосходством германских офицеров или генералов. Всё дело было в инновационном «инструментарии», которым располагали командиры Вермахта, а именно - радиосвязью, авиацией, отличной оптикой, качественной авто- и бронетехникой, выверенным регламентом ведения боя. Но самое главное, в 1941 году советские командиры не имели практического опыта, который в начале войны являлся поистине бесценным.

Именно поэтому на фоне катастрофы лета 1941 года военная операция по освобождению Ельни имела огромное политическое значение. Её успех был достигнут за счет умелого планирования и правильного управления войсками. Контрнаступление силами 24-й армии РККА было проведено под руководством командующего Резервным фронтом Жукова. Победа была достигнута за счет грамотной артиллерийской поддержки путем нанесения концентрированных ударов по немецким позициям, координаты которых определила разведка. Применялись и ударные группы. Важно отметить, что РККА впервые переиграло Вермахт в позиционной войне, атаковав и потеснив более сильного противника меньшими по численности войсками.

Немцы располагали группировкой численностью около 70 тыс. солдат и офицеров, а также 40 танками, 500 орудиями и минометами калибра 75 мм и выше. С нашей стороны фашистам противостояли 60 тыс. военнослужащих, 35 танков, около 800 орудий, минометов и установок реактивной артиллерии. По данным полковника Г. Хорошилова и майора А. Баженова, потери сторон составили: у Вермахта — 45 тысяч, включая раненых, у РККА — 31 тысяча, включая раненых.

Жуков и планирование

Позже — уже после войны — были предприняты попытки роль Жукова в Ельнинской наступательной операции 1941 года принизить, и эту победу назвать локальной. Мол, командарм присвоил лавры генерала К. И. Ракутина, а что касается поставленной цели, то она не была достигнута. Такая же картина «рисуется исследователями» типа Резуна и в отношении других операций. Эти «историки» ставят задачу противопоставить друг другу командиров РККА, например, Жукова и Конева. Или хуже того, они утверждают, что «немцев просто закидали трупами наших солдат», обвиняя полководцев в бесчеловечности или просто в «тупости».

Между тем, все решения проходили сквозь фильтр обсуждения. Георгий Константинович в своих «Воспоминаниях и размышлениях» писал: «планирование и подготовка намечаемых операций — дело весьма сложное, многостороннее, требующее не только достаточного времени, но и большого творческого напряжения. …Всякое планирование беспочвенно, если оно не опирается на научное предвидение возможного хода операций, форм и способов вооруженной борьбы, с помощью которых достигаются поставленные перед войсками цели». В то же время Жуков считал, что «война требовала твердой руки», особенно в первые два года, когда оборонная промышленность еще не обеспечивала войска в нужном объеме техникой и боеприпасами.

Спасение Ленинграда

13 сентября 1941 года Жуков возглавил Ленинградский фронт. Направляя его на защиту Северной столицы, Сталин предупредил Георгия Константиновича о практически безнадежном положении города. И в самом деле, обороняющиеся войска были обескровлены и не имели резервов. Атаки же немцев, напротив, становились все более мощными. «Генерал-фельдмаршал фон Лееб лез из кожи вон, чтобы выполнить любой ценой приказ Гитлера — покончить с ленинградской операцией до начала наступления немецких войск под Москвой», — вспоминал о тех днях Жуков.

Георгий Константинович изменил тактику обороны, постоянно перегруппировывая войска и концентрируя артиллерию на самых опасных участках. Одновременно он предпринимал контратаки. По его словам, немцы, привыкшие ошеломлять своих противников мощными ударами, в защите вели себя нервозно, сразу же вызывая резервы и подкрепления с соседних участков. Такие масштабные перегруппировки, как правило, не отвечали степени угрозы и вводили элемент суматохи в отработанный наступательный регламент Вермахта. Так, 19 сентября по приказу Жукова части 8-й армии предприняли атаку с ораниенбаумского плацдарма, испугав тем самым Лееба, который снял механизированный корпус с Пулковских высот и направил его на питергофский участок. Не случись этого, фашисты в этот же день ворвались бы в Ленинград.

Потеряв драгоценное для блицкрига время, фашисты были вынуждены прекратить наступление на Ленинград и блокировать его. Жуков фактически спас город от уничтожения. Общие потери (убитыми, ранеными и пропавшими без вести) в ленинградской оборонительной операции составили 344 926 красноармейцев и матросов Балтийского флота. Вермахт потерял 315 909 своих солдат. Такие цифры привел полковник в отставке, кандидат исторических наук Жорес Артёмов.

«Солдат не жалеть»

Ленинград не сдали врагу во многом благодаря упорному сопротивлению наших войск. Прибыв в Ленинград, Жуков издал так называемый расстрельный приказ, в котором было сказано:

«1. Трусов и паникёров, бросающих поле боя, отходящих без разрешения с занимаемых позиций, бросающих оружие и технику, расстреливать на месте.

2. Военному трибуналу и прокурору фронта обеспечить выполнение настоящего приказа. Товарищи красноармейцы, командиры и политработники, будьте мужественны и стойки.

НИ ШАГУ НАЗАД! ВПЕРЁД ЗА РОДИНУ!"

Военный историк и писатель, библиограф Конева и Жукова, Сергей Михеенков, комментируя этот документ, отметил, что Георгий Константинович и впрямь отличался крутым нравом и в драматические моменты часто грозил своим подчиненным расстрелами. Однако в реальности виновных за неисполнения приказов «отдавали под трибунал», причем Ставка была заинтересована в справедливых, а не карательных вердиктах. В частности, не был расстрелян генерал Долматов, чья армия была разгромлена в районе Ржева, поскольку суд, досконально изучив дело, не установил «смертельной вины» командира. Не расстреляли и бригадного комиссара С.И.Яковлева, которого Жуков приказал казнить перед строем. Комиссар был лишен наград и понижен в должности.

Изучая материалы того времени, Сергей Михеенков не отрицает факт казней предателей и трусов, однако он не обнаружил расстрелянных непосредственно по прямому приказу Георгия Константиновича. Кстати, фразу «Солдат не жалеть. Бабы еще нарожают» сказал не Жуков, а Ворошилов. Об этом поведал директор Государственного архива РФ Сергей Мироненко.

Здесь уместно привести цифры потерь некоторых операций, которыми руководил Жуков.

В контрнаступлении под Москвой (до 7 января 1942 г.) Западный фронт Жукова общей численности 748 700 человек за весь срок битвы безвозвратно потерял 101 192 солдат и офицеров (13.5%), а также ранеными — 160 038 красноармейцев. В операции «Искра», известной еще, как вторая битва у Ладожского озера, участвовали 302 800 красноармейцев, погибли 33 900 солдат (11%) и были ранены 81 142. Её итогом явился прорыв блокады Ленинграда.

В ходе операции «Багратион» Жуков координировал действия Первого и Второго Белорусских фронтов. С советской стороны участвовали 2,4 миллиона красноармейцев, погибли 178 507 солдат (7.4%), были ранены 587 308 человек.

Важно отметить, что в Великой Отечественной войне наши врачи вернули в строй 72,3% раненых и 90,6% больных воинов. В то же время точные данные о реабилитации германских солдат, раненных на территории СССР, неизвестны. Однако подсчитано количество захоронений немцев, нашедших смерть на нашей земле — примерно 3.2 миллиона официальных могил. По данным поисковых групп найдено еще порядка 800 тысяч погребений гитлеровцев. Таким образом, речь идет, как минимум, о 4 миллионах немцев, уничтоженных в Советском Союзе в 1941—1944 годах, а не о 2.5 млн., указанных в немецких источниках. Эти данные привел Центр военной истории Института российской истории РАН.

В Висло-Одерской операции, которой также руководил Жуков, участвовали 2 112 700 красноармейцев, погибли 43 251 солдат (2%), ранены 115 783 человек. По данным немецкого историка Буркхарта Мюллера-Гиллебранда, в ходе этих и других боев на территории Польши и Германии потери Вермахта составили 1.5 миллиона только пропавших без вести и взятых в плен. О количестве убитых гитлеровцев, по его мнению, можно судить лишь гипотетически, но учитывая степень взаимного ожесточения, их может быть даже больше.

Снимок в открытие статьи: Георгий Константинович Жуков перед началом Берлинской операции/ Фото: ТАСС