Je suis le parisien? Вообще-то, нет

В Сети все активно сочувствуют парижанам. Многие даже украсили свои аватарки в Фейсбуке французским флагом. Я ни в коем случае не считаю, что это неправильно. Я тоже сочувствую парижанам. И очень хорошо и правильно, что к посольству Франции пришли люди, принесли свечи… Короче, никакое злорадство здесь не уместно. Все эти разговоры, что, мол, французы получили за свою политику или за своих «Шарли Эбдо» — это гадость. Потому что убиты простые люди, а не политики и не говнокарикатуристы (как говорят в таких случаях, «простите мой французский»).

Но вот, что важно отметить. Французская трагедия унесла в два раза меньше жизней, чем катастрофа нашего самолета. Причем сейчас уже стало ясно, что катастрофу устроили точно такие же террористы. Но почему-то французам сочувствуют больше, активнее. С какой стати?

По какой причине?

Нет, я не удивлена мировой реакции, точнее — европейской и американской. Убиты европейцы, парижане. Террористы напали на их мир — мир «цивилизации», мир «золотого миллиарда». Точно так же я не удивлена, что ни в мире, ни в России не обсуждают так активно теракты в Ливане или какие-нибудь события в Нигерии. Да, жалко ливанцев или нигерийцев, но не так, как наших, своих. Это все понятно.

Но вот почему наша публика острее реагирует на убийство парижан, чем на убийство жителей Питера? В том числе, публика из того же Питера. Именно это внушает не только недоумение, но даже некоторый ужас. Нам что, так плевать друг на друга? И кто такие для нас парижане: жители «города мечты»? Да, Париж — красивый город, парижане вполне милы — если речь не идет об арабах-бомжах, заполонивших Париж. Ну и что?!

Восприятие Парижа как «города-мечты» — это культурный реликт XIX — XX веков. Сейчас он не актуален, многие были в Париже и говорят: Прага интереснее. То есть, речь не о подобного рода иллюзиях. Так почему тогда теракт в Париже вызвал более активную реакцию, чем взрыв нашего самолета? Я имею в виду, повторяю, реакцию именно наших соотечественников.

Не потому ли, что мы — по крайней мере, в столицах — попали под воздействие западной «культурной пропаганды»? И теперь считаем за людей именно европейцев и американцев, а не самих себя? Могло ли подобное случиться? Если да — то нам всем пора вплотную заняться «мозговой гигиеной». Хватит уже относиться к миру «европоцентрично».

Все наши проблемы — и персональные, и национальные — от этого отношения. Сколько раз уже говорилось, что нет смысла копировать западные стандарты просто так, что все это копирование — не более чем «карго-культ», что надо чувствовать местные реалии во всем. Но это говорится впустую. В деловых кругах все щеголяют «англицизмами» — особенно тогда, когда не особо сами понимают, о чем идет речь. В политике мы копируем «западную демократию», точнее — зачем-то пытаемся ее изобразить. В культуре, в быту — везде у нас сплошная «недоевропа».

Вообще-то, проблема, о которой я говорю, древняя, отмеченная еще Грибоедовым, писавшем о «смешеньи языков французского с нижегородским» и о гордом «французике из Бордо».

Понятно, что проблему создал Петр Первый, европеизировав Россию. Но уже во времена Пушкина проблема была фактически решена: Российская Империя стала ведущей мировой державой как в политическом, так и в культурном смысле. То есть, мы переиграли Европу на ее же поле.

Европа — это мы! Вот, о чем надо помнить. Тот же Париж весь «лоснится» от набежавших туда арабов. Европа умирает, Европа превращается в провинцию исламского мира. Опять же, не стану злорадствовать, а только посочувствую. Но нам, жителям России не стоит забывать, где центр мира. По крайней мере, для нас он — здесь. А не «там».