Мнения
5 марта 2020 17:13

Захар Прилепин: Информация атакует и берёт в плен

Писатель об информационной агрессии

5270

Так вышло: я ни одну рекламу не помню, и даже не догадываюсь, что нынче рекламируют. 90% информации, которую я получаю — из книг, телевидение я совсем не смотрю, за его отсутствием, на ю-тубе провожу минимальное количество времени, ролики смотрю минуты по две-три, просто чтоб уловить интонацию — быть может, я упускаю что-то новое, хотя вряд ли, — но на первой же рекламе я всё равно отключаюсь.

У меня дома лежит тысяча-другая непрочитанных книг, мне с ними интересней.

Однако влияние на людей информационных волн лично для меня проявилось особенно остро в тот момент, когда знакомые прислали мне видеоролик, где возмущённые жители какого-то украинского населённого пункта атаковали автобус с такими же, как они, украинцами, прилетевшими из Китая.

Понятно, что коронавирус — проблема, но никто толком не знает, до какой степени эта проблема медицинская, а не социальная, или политическая — в любом случае, на Украине, слава Богу, нет эпидемии. Однако бешеное возмущение людей, накаченных СМИ — вот оно, его уже можно увидеть. Оно поразительно. Оно разом переворачивает привычные представления о морали, о человечестве вообще.

И эти люди пять лет кричали про россиян, обманутых телевидением?

О, да. Именно эти люди. Они кричали.

Читайте также
Спасение и пустота Сергей Шаргунов о детских страданиях

Глядя на происходящее в очередной раз понимаешь: с человечеством можно проворачивать и не такие фокусы. Можно в одном месте у государства вырезать печёнку, селезёнку и мочевой пузырь, и продавать желающим, но внимание перенаправить на вообще отсутствующую проблему — и некое существо, у которого в окровавленное ведро сваливают его органы, — будет послушно смотреть в другую сторону, и бесноваться, или волноваться о чём-то совсем ином, иллюзорном, не касающегося собственного живота.

И упаси вас Господи подумать, что речь здесь идёт об украинцах.

О ком угодно идёт речь.

Имел недавно разговор с молодыми людьми, почти юными.

Молодые, почти юные люди сначала обсуждали со мной проблему Крыма и Донбасса.

Они сорок раз спросили у меня: а зачем нам это, зачем?

Я говорю: но там такие же люди, как вы, эти люди имеют право на выбор, и любая общемировая комиссия подтвердит, что не все, но подавляющее большинство из них желают того, чего желают: учить своих детей в русских школах, иметь российские паспорта, быть гражданами Российской Федерации.

Унижать, а тем более убивать их за это нельзя.

Подростки мне в ответ: а вот геи — мы читали про геев, которым не дают возможность навещать друг друга, — если они пара, — в реанимации, или в тюрьме, и так далее — так как они не родственники, а брак эти люди не могут заключить.

Я говорю: ну, давайте продумаем законодательно, как всё поправить, — женить и венчать в России их всё равно не станут, это, знаете, тоже предмет общенационального консенсуса, и с мнением большинства надо считаться, — тем не менее, выход наверняка есть, и умные юристы его отыщут.

Я даже готов вам помочь в этом, сказал я.

Они говорят: а как вы поможете?

Я говорю: вот так могу помочь, и ещё вот так могу, есть, говорю, возможности. А вы мне помогите с Крымом и с Донбассом.

Они: в смысле?

Я: ну, поддержите мою точку зрения.

Они: а зачем они нам, эти люди в Крыму и тем более на Донбассе?

…к чему вся эта история.

Она к тому же.

Определённые СМИ, или какой-то набор топовых блогеров, сформировал у этих конкретных подростков, и ещё у миллиона, или десяти миллионов других подростков определённый стереотип мышления.

Когда к одной, и не очень, прямо говоря, большой группе людей — которых, между прочим, никто не убивает, — они испытывают мучительные приступы эмпатии. Им жалко этих людей и они хотят им помочь. Это понятно.

Читайте также
Реджеп в Идлиб собрался Военный обозреватель «Свободной Прессы» об обстановке в Сирии перед встречей Эрдогана и Путина

Но одновременно с этим, они не испытывают ни сострадания, ни интереса к нескольким миллионам людей, которые подвергаются — в конкретной Луганской и конкретной Донецкой области, — не только информационным нападениям, — они атакуемы в прямом смысле: по ним стреляют. Или, как минимум, они слышат — практически в ежедневном, а верней уже в ежегодном режиме — звуки перестрелок.

И в этих перестрелках опять же ежедневно гибнут молодые люди — так называемые ополченцы: их соседи, одноклассники, земляки, а порой и родственники.

И мне не понять, как это можно уложить в голове: когда гея жалко, а этих вот не жалко совсем, категорически, непробиваемо.

Я привёл только два примера, хотя этих примеров десятки, сотни, тысячи.

Мы сотканы из этих примеров, мы завязли в них, как в паутине.

Надо скорее осознавать кое-что, какие-то вещи.

Например, вот такие.

То, что ты видишь зависит от того, что ты смотришь. Что тебе рекламируют. Чем тебя пугают. Чем тебя покупают.

Мне хочется верить в человека. Более того: я думаю, что человек справится.

Вопрос только в том, сколько человечности он потеряет на этом пути.

Последние новости
Цитаты
Владимир Штоль

Профессор Дипломатической академии МИД России, доктор политических наук

Валерий Скурлатов

Эксперт Института инновационного развития, кандидат исторических наук

Сергей Марков

Политолог, директор Института политических исследований

Комментарии
В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня