Мнения

Случай Ольшанского

Вадим Левенталь о цеховой солидарности и рукопожатности

  
4500

Ненавижу модное слово «кейс», от него за версту несет гнусностью в виде бодренького специалиста по продажам, который настраивает на успех свою унылую паству, рассказывая банальности, и собирает с нее при этом по сто долларов за вход. Поэтому так: случай Ольшанского.

Для тех, кто в танке, расскажу, о чем речь, — история стоит того, чтобы ее рассказать подробно.

Дмитрий Ольшанский — талантливейший публицист и редактор, не последний человек в гамбургской табели о рангах московских журналистских кругов, популярный блогер и прочая и прочая — с начала событий на Украине пишет в Фейсбуке по нескольку постов в день в поддержку Русской весны (ставить это определение в кавычки или нет — предоставляю решать читателю, сейчас не это важно).

Чем поставил себя на границу рукопожатности, этой границы, однако, еще не перейдя. Скажем, известный и крайне рукопожатный политолог писал еще зимой: встретил, мол, Митю в «Фаланстере», поздоровались, но говорить вроде как уже и не о чем, — написал с грустью.

В общем-то, сюрпризом позиция Ольшанского ни для кого быть не могла: пару лет назад, испытав короткий приступ «болотной» эйфории, Ольшанский, по известной поговорке про пьяного и дурака, «проспался» и с тех пор ни разу не высказывался в духе «банду Путина под суд».

Высказывался прямо противоположным образом — но это не делало его изгоем. Публика в жан-жаках и красных октябрях перестала считать его своим союзником — но, пожалуй, и только. Никто не призывал Ольшанского бойкотировать, банить, перестать с ним здороваться, никто не следил внимательно за тем, кто лайкает его статусы, с тем, чтобы потом лайкнувшим «предъявить», он не вызывал ненависти и никто не устраивал он-лайн комсомольских собраний, чтобы Ольшанского «разобрать».

И тут вдруг все это и произошло — моя лента Фейсбука (из которой я убираю только тех, кто постит «мысли великих», а так у меня там и поп, и попадья, и поповна) всю прошедшую неделю кипела и истекала ядом: Ольшанского проклинали, хоронили и призывали к физической расправе.

Чисто технически — безотносительно того, на чьей ты стороне, — это называется травля.

И что же стало поводом для начала травли?

Вовсе не статусы с восторгами по адресу Русской весны или проклятиями в адрес киевской хунты — нет, а один-единственный короткий статус, в котором в высшей степени эмоционально говорилось о пресловутых «зачистках» в либеральных СМИ. Говорилось в духе «помер Максим, да и хрен с ним» — и более того, было высказано пожелание, чтобы процесс этот продолжался и дальше.

Иными словами, в одном из самых популярных блогов Фейсбука, в блоге, который, уж конечно, мониторят на нужных площадях и набережных, был высказан призыв лишить работы значительное число московских журналистов.

Вот то, чего Ольшанскому не простили. Именно здесь он перешел черту рукопожатности.

Реакцию этой самой значительной части трудно оценить однозначно. С одной стороны, что же это получается, своя рубашка ближе к телу? Шкурный интерес превыше убеждений? Из-за убеждений мы готовы еще разговаривать, но как только речь заходит о наших рабочих местах — мы переходим от разговоров к кулакам? Я не разделяю твоих убеждений и даже, отличие от Вольтера, не буду бороться за твое право их высказывать, но все же есть некоторые границы — когда речь заходит о нашей работе, давай держаться вместе.

Это можно назвать круговой порукой. Но можно — и цеховой солидарностью.

Когда после увольнения главреда «Ленты» я осторожно написал, что увольнение это вовсе не так уж безосновательно, что ресурс, бывший когда-то вполне объективным, действительно за последнее время (увы) стал крайне однобоким и пропагандистским, один очень хороший человек, московский журналист, на полном серьезе предложил всему цеху устроить бойкот литературной премии, в которой я работаю, — не освещать ее вовсе, и таким образом меня (хотя где бузина и где дядька?) наказать.

Цеховая солидарность вообще-то не такая плохая вещь. Когда-то она во многом помогла переходу от феодализма к капитализму, и именно цеховая солидарность лежит в основе профсоюзного движения — если мы с тобой два токаря за соседними станками, то мы можем до посинения спорить, кто за Путина и кто против, в рюмочной, но это не помешает нам устроить забастовку, если в этом возникнет необходимость.

Журналисты все же не токари — и вовсе не потому, что меньше пьют, а потому что трудовая деятельность совпадает в их случае с идеологической. Потому и возникает тут соблазн назвать цеховую солидарность круговой порукой. Иначе говоря, борьба за право на труд становится здесь борьбой за право транслировать ту или иную идеологию и все же остается борьбой за право на труд.

Коллизия эта, видимо, не разрешима в принципе.

Фото: ИТАР-ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Игорь Шатров

Заместитель директора Национального института развития современной идеологии

Андрей Рудалев

Публицист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня