Ажиотаж нам в помощь: Азия, оставшись без топлива, встала в очередь за российской нефтью

Азиатские страны, в том числе Вьетнам, Таиланд, Филиппины, Индонезия и Шри-Ланка, столкнувшись с нехваткой топлива на фоне кризиса в Персидском заливе, выстроились в очередь за российской нефтью. Это повышает вероятность того, что спрос может превысить предложение.

«Спрос большой, спрос на альтернативные направления, поэтому, конечно, может наступить момент, когда, скажем так, дополнительный спрос будет трудно удовлетворять», — заявил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

Первые партии продукции уже получили Филиппины и Южная Корея, резко нарастила закупки Индия, еще ряд стран ведет переговоры о покупке.

Кстати, после отказа Европы от сотрудничества с Москвой на Индию и Китай приходилось около 80% российского нефтяного экспорта. Пренебрегая западными санкциями, они закупали нефть, но со значительной скидкой.

В апреле из-за резкого роста цен и активизации конкурентов небольшие независимые китайские НПЗ (так называемые «самовары») сократят производство пока не прояснится ситуация на рынке.

«В последние месяцы так называемые „самовары“ получали выгоду от дешевых запасов российской и иранской нефти, но из-за временного разрешения, выданного США на покупку российской и иранской нефти, которая в течение 30 дней оставалась в море, цены на эти сорта резко выросли, поскольку покупатели, особенно индийские нефтеперерабатывающие компании, спешат обеспечить себя поставками», — пишет Reuters.

Доходы от продажи углеводородов составляют около четверти государственного бюджета страны. Россия уже получила выгоду от высоких цен и 30-дневного отказа от санкций со стороны США за покупку российской нефти, находящейся в танкерах в море.

Однако наши возможности по увеличению экспорта нефти ограничены, в том числе из-за атак украинских беспилотников на российские порты на Балтике, которые фактически вывели из строя около 40% мощностей страны по экспорту.

По информации AP, Россия вряд ли резко увеличит поставки: в марте приток составил около 3,8 млн баррелей в день, что выше февральского показателя на 3,2 млн, но все еще ниже пика середины 2023 года в 3,9 млн. Для отчаявшихся стран Азии возможность закупки нефти из России становится все более призрачной, считает старший аналитик по сырой нефти в компании Kpler Мую Сюй.

«Настоящая проблема заключается в том, сколько грузов еще доступно на этом рынке», — сказала она.

Страны Юго-Восточной Азии, конкурирующие за сокращающиеся объемы российской нефти, находящейся сейчас в танкерах, вероятно, надеются, что США продлят срок действия исключения из санкций после апреля.

Выбор у этих стран невелик, например, сырая нефть из США, Южной Америки или Западной Африки находятся слишком далеко от Азии, а значит, поставки будут идти несколько месяцев.

При этом, как считает глава «Роснефти» Игорь Сечин, эффект текущего роста цен на доходы нефтяной отрасли в значительной мере нивелируется ростом издержек на фрахт, страхование и конвертацию валют.

Тем не менее, пока ситуация складывается для России благоприятно. Вот только как долго она будет таковой оставаться?

— Сейчас мы видим ажиотаж вокруг российской нефти, потому что в условиях ограниченного предложения выбирать особо не приходится, — заметил ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.

— Если в январе-феврале при отгрузке уже в порту получателя российский сорт нефти Urals в Индии, например, продавался со скидкой примерно в 10 долларов за баррель, то теперь он продается с премией к сорту Brent в 4, а есть данные, что в Китае даже 6 долларов. Для нас это очень большой успех в плане того, что мы хотя бы компенсируем то, что недополучили за I квартал.

Когда освободиться Ормузский пролив, конечно, цены пойдут чуть вниз, но, наверное, не достигнут показателя января-февраля этого года, потому что повышенный спрос на нефть все равно останется. То, что сейчас изымается в разных странах из стратегических резервов, надо будет восполнить.

Это сформирует более высокий спрос, а значит, остается более высокая цена. Конечно, на не по 100 долларов за баррель будет, меньше, но для нас важно, чтобы высокая цена оставалась как можно более долгий период времени, чтобы мы успели заработать.

«СП»: Но наши ресурсы не безграничны, есть проблемы с балтийскими портами.

— Достоверных данных о повреждениях нет, приходят новости, что что-то восстановили. Посмотрим, что будет в среднем по недельным, месячным отгрузкам. Конечно, ущерб, который наносится Усть-Луге, Приморску, Новороссийску — это для нас большая проблема.

У компаний будут прямые затраты на восстановление, кроме того, при сокращении объемов экспорта, мы теряем то, что могли бы заработать дополнительно.

Существенно радикально увеличить добычу мы не можем. У нас есть обязательства внутри ОПЕК+. Наверное, 200−300 тысяч баррелей в сутки можем нарастить постепенно. Но опять же упираемся теперь в мощности по экспорту. Если бы выгодная конъюнктура сохранялась долго, то можно было бы потом и 400−500 тыс. нарастить, но уперлись бы в ограничения ОПЕК+.

«СП»: Иранский кризис рано или поздно закончится. Если санкции опять вернутся, от нас опять начнут требовать скидки, те же индийцы, китайцы?

— Санкционные послабления, которые давались, медийный характер играли. Разрешили покупать российскую нефть, загруженную в танкеры.

Так ее и не запрещалось покупать. Санкции были отношении отдельных российских компаний, самих танкеров. И они не сняты!

Думаю, это надо воспринимать как временную меру, и даже чисто формально она продлеваться после открытия Ормузского пролива не будет. Пока он закрыт, мы, скорее всего, увидим продление. Большой роли они не играли.

Для нас сам факт попадания в SDN-лист «Роснефти», «Лукойла», «Газпромнефти», «Сургутнефтегаза» создает дополнительные издержки. Наличие потолка цены означает, что можно использовать только танкер «теневого флота», значит, и им надо платить. Это тоже издержки, они по-прежнему остаются на довольно высоком уровне.

«СП»: Иранский кризис показал, что геополитические потрясения бьют по энергетическим ресурсам — как добыче, переработке, так и транспортировке. Могут ли долгосрочные контракты с жестко прописанными нашими интересами гарантировать от потерь из-за санкций и прочего?

— Долгосрочными контрактами не гарантируешь себе спокойное будущее. С Европой же у нас были долгосрочные контракты на поставку нефти. И что? Они отобрали нашу собственность у себя, отменили эти контракты: «Мне мое государство запретило выполнять контракт». Или США запретили. Идет отсылка на форс-мажор и прекращается действие контракта.

С другой стороны, азиатские потребители, прежде всего, Китай, тоже задумались, насколько надежные поставки они имеют с Ближнего Востока. Думаю, сейчас вполне может обсуждаться, например, второй нефтепровод в Китай. Это более надежно и для нас, и для них. Здесь издержек на флот, страхование, посредников нет. Это могут быть интересные проекты для нас и для Китая.

«СП»: В какие-то другие сраны есть смысл строить нефтепроводы?

— В Китай можно без транзитеров построить, а остальное — много транзитеров будет. Это большие расстояния.

Другая крупнейшая страна-покупатель нефти — Индия. Через Центральную Азию упираемся в Афганистан, например, Туркменистан лет 10−15 хочет построить газопровод в Индию, но никто не может безопасность гарантировать.

Через Южный Кавказ, Иран — там Пакистан с Индией не очень ладят. Слишком протяженные, слишком нестабильные транзитеры, слишком дорого строить. Проще танкерами.

«СП»: Может, лучше для себя НПЗ и хранилища строить, чтобы не паниковать по весне из-за бензина?

— Независимо от того, что происходит на внешних рынках, нам надо строить несколько НПЗ, прежде всего, на Дальнем Востоке, может, в Сибири.

---

Последние новости о рынке нефти, газа, а также стоимости бензина и дизеля, — в теме «Свободной Прессы».