Секс, наркотики, Украина

Существует термин, имеющий отношение, скорее, не к киноведению, а к маркетингу — «интеллектуальное порно». Настоящий шедевр по его ведомству, кажется, всего один — знаменитый «Калигула»: за интеллект в нем отвечают не только драматургия и музыка (в том числе советских композиторов Прокофьева и Хачатуряна), но и сами сцены разнообразного секса.

У других получалось хуже; главное свойство арт-хаусного порно — всепобеждающее уныние: во всех этих «Романсах», «Кен парках» и пр., и пр., явлено не единение умных мыслей и грязной физиологии, а их размежевание. Половые органы и голова живут какой-то отдельной, вполне вялой и бессмысленной жизнью, чтобы на выходе подтвердить старый тезис — «сегодня тот же секс, что был вчера» (перефразируя БГ).

Ситуация легко переносится в литературу. Порнохроника Лизы Готфрик «Красавица» — попавшая в длинный список «Национального бестселлера» и доступная в интернете — ближе к Тинто Брассу, чем Ларсу фон Триеру и его эпигонам (правда, не знаю, как поменяются акценты в — случись она — экранизации). Это делает ее вещью симпатичной и вполне весело читаемой. Впрочем, полностью разделить восторгов товарищей (а среди них люди, хорошо понимающие в литературе и умеющие ее, отличную, делать) — тоже не могу.

Сами подобного рода сочинения, конечно, ловушка для рецензента — отреагируешь кисло, — станешь навеки ханжа и тот самый фрик, что призывает запретить, наконец, порнографию, а то руки болят. Если кислый рецензент — дама, легко угадать и диагноз, который ей будет поставлен. И глупо возражать, что ты, как Красная Шапочка (из другого анекдота) — лес знаешь, а секс любишь…

Есть же, однако, чисто литературные критерии. Согласно Эдуарду Лимонову (о котором, раннем, в связи с «Красавицей» упоминали и будут еще упоминать), Иосиф Бродский, прочитав «Эдичку» в рукописи, сочувственно сообщил: понимаешь, старик, ты опоздал. Их чуваки уже давно об этом написали…

Принято считать, будто Иосиф Александрович под «чуваками» имел в виду Генри Миллера и Чарльза Буковски, однако мне представляется, что речь, скорее, шла о неконкретизированных битниках. Которые прописали в литературе триаду «секс, наркотики, рок-н-ролл», добавив туда политики, всяческих «на дороге», а классический секс уравняв в правах с нетрадиционным. Лимонов, сделавшийся с тех пор русским классиком, конечно, шире «битнических» рамок, но в нашей литературе давно на собственный, как правило, прыщеватый манер пересказывается и Керуак, и Берроуз, и — чаще остальных — Буковски.

«Тут в комнату заглянул папа. Он был в дачной одежде, зашел в дом после того, как что-то делал в поле.

— У вас тут прямо как Америка шестидесятых, — вдруг засмеялся он.

Мне непривычно было видеть папу весёлым".

Ну да, киевлянка Лиза Готфрик дает этакий обобщенно-женский вариант битничества, с учетом, впрочем, и других лекал — припоминается изданный в свое время «Лимбус-Прессом» французский нон-фикшн «Сексуальная жизнь Катрин М.» — авторства, собственно, Катрин Милле.

Есть у Лизы для собственного творчества и другой маячок и дефиниция — «женский „Кровосток“». Общего и впрямь немало — помимо набора из секса и наркоты (криминала у Готфрик, по понятным причинам, почти нету), эдакое ощущение ненатуральности, концептуальности, «проектности» бытия. В лучших, однако, вещах «Кровостока» — классической «Биографии» или медитативном «Куртеце» — весомо и гулко звучит экзистенциальная глубина, а у Лизы с этим — совершенно глухо.

Из полуоригинального — манерный стилёк («морько», «книжечки», «Таничка», «Достик», в смысле Достоевский и пр.), не вульгарный, а как бы естественный мат (что особо ценно на фоне общей вульгарности текста), зарисовки весенне-летне-осеннего Киева и тамошних персонажей, вроде некоего А., «грузного мужчины с криминальным прошлым и ещё не состоявшимся тогда литературным будущим».

Любопытно, кстати, что большинство романов «про это» (и, понятно, дневников) сделаны в простецкой линейной композиции, хроникально; видимо, при переносе на бумагу и в календарные координаты от возвратно-поступательных движений остаются одни поступательные. «Красавица», конечно, не исключение — однако в хронику совокуплений и потреблений веществ вписан дополнительный сюжет, притворившийся основным. История отношений героини с неким Эдиком (он-то и есть «Красавица»), виртуальным коммерсантом и кривоватым адептом Кастанеды. Она имеет начало и конец, но болельщицких эмоций не вызывает. То есть, мы вроде должны сочувствовать Лизе, «после разъезда, драк и литров моих слез», убившей кусок молодой жизни на бесчувственную мужскую скотину, — а не получается. Эдик — эгоист, жадина, извращенец? Ну, так вся немудрящая интеллектуальная составляющая порноповести сводится к слогану братков из первого «Бумера» — «не мы такие, жизнь такая».

Намечался здесь, впрочем, сюжет куда более убедительный, про встретившиеся одиночества — «мы регулярно трахались втроём, совершенно разные, но при этом одинаково потерянные». Но Лизе Готфрик, похоже, не захотелось и его прописывать — увлек иной и привычный экшн.

Тем не менее, из «Красавицы» можно почерпнуть любопытные сведения политологического, скорее, толка. А может, чем черт не шутит, использовать как свидетельские показания на каком-нибудь грядущем процессе. Политическая жизнь Украины последней дюжины лет, с первым и вторым Майданами, и всем, что случилось позже и еще случится, давно казалась слишком, избыточно, неправдоподобно насыщенной страстями и энергиями, извращениями и безумием, свойства вполне пограничного. А то и вовсе иноприродного. Все эти картонные месопотамии явно не могли устоять без, как выражаются наркологи, «химического костыля». Проще говоря — веществ и трипов. В «Красавице» есть намек на аналогичные персонажам приключения «Юлии Владимировны», имеется и ностальгический пассаж:

" (…) я хотела, чтобы Красавица получилась повестью о поколении, которому посчастливилось пожить в настоящей свободе, когда доступ к информации уже был, а полного контроля ещё не было. Мир без чипов, вольготная жизнь, которой больше не будет".

И многое становится ясно: как всякий наркоман, украинская политика брала с перебором энергию и страсть у самой себя, в неслучившемся будущем.

Снимок в открытие статьи: Лиза Готфрик/ Фото: страница vk.com