Лихолетье, или Герой и Герман

Алексей Иванов «Ненастье». — М: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2015. — 640 с. — 25 000 экз.

Очередная попытка Алексея Иванова осмыслить прошедшее переросла сама себя. В новой книге «Ненастье» из давнего прошлого в совсем недавнее перекинут мостик, и то, что происходит сегодня, выглядит логическим продолжением того, что надломилось в восьмидесятые и сломалось в девяностые. В этом главное достоинство книги Иванова: идея выстроена чётко, последовательно, убедительно.

Какая же это идея? Да вот такая: сначала приходит Герой. Для себя Герою надобно мало. Он руководствуется убеждениями и искренно в них верит. Он начинает новое, даёт толчок, рождает идею. Он не чужд грубой силе, но его главное оружие — уверенность в себе, обаяние, энергия, настойчивость, небанальность мышления. Героя не купить и не сломать, но можно развенчать и убить. И многие хотят попробовать.

Затем приходит Бандит. Он полагается только на силу. Его цели примитивны. Если для Героя убийство — «низкий жанр», то для Бандита оно в порядке вещей, он и сам уже помечен смертью, скоро она его заберёт. Сближает Бандита с Героем то, что оба верят в «братство», для обоих имеют значение надденежные мотивы.

После того, как Герой и Бандит устранены, приходит Деловой Человек. Для него существует только эгоистическая мотивация. Он может поощрять благотворительность — а может заказать убийство: всё будет исполнено аккуратно, благопристойно, буднично, без героического размаха, без бандитского гонора. Деловой Человек заботится о себе, он ведёт здоровый образ жизни, он приходит надолго.

Эту историю Алексей Иванов рассказал превосходно. Его Сергей Лихолетов встаёт на страницах книги, как живой — с нахальными ухмылками, усишками, попойками и планами, достойными Наполеона; Лихолетов — прапорщик, не пожелавший офицерствовать в Советской армии, но сразу ставший генералом собственного войска — «афганского братства». Идея была проста и гениальна: бойцы-афганцы, вернувшись с войны, на которую отнюдь не сами себя послали, поняли, что дома их считают «фашистами», «живодёрами», убийцами мирных поселян. С ними не желают иметь дела. Лихолетов создал новый «Коминтерн» — на одном базовом принципе: «афганец» всегда поможет «афганцу». Орудуя этим принципом, как рычагом, новоявленная полукриминальная, романтическая и настырная организация добилась признания и успеха в отдельно взятом провинциальном городе-миллионнике, условном Батуеве. Венцом деятельности Лихолетова стал захват двух многоквартирных жилых домов, которые власть города Батуева «афганцам» обещала — но потом решила продать местному банку. Этот номер у власти не прошёл — «афганцы» силой взяли своё. Но Лихолетов сел. А выйдя на свободу, оказался не нужен. За несколько лет люди успели забыть, кому они обязаны жильём. Тем более что ордеров до сих пор нет, ордера обещает сделать Деловой Человек. А Герой не думает об ордерах, о казённых мелочах — он тянет куда-то к новым свершениям, новым горизонтам… да кому это надо? Оказывается, никому. И Герой проигрывает Деловому Человеку в демократичном голосовании. Разве мы не видали такого в жизни?

Всё это Алексей Иванов разложил по полочкам очень тщательно. Идея сверкает алмазной огранкой. Но в книге есть не только она. Там есть ещё главные герои. И вот тут всё становится менее понятно.

Если Лихолетов — самоназначенный генерал, то Герман Неволин — солдат, и чем дальше, тем больше не герой, а просто Гера. Татьяна Куделина — женщина, ради спасения которой Неволин решается на поступок, требующий дерзости и самостоятельно продуманного плана, — он грабит Делового Человека, но — единственный прокол — берёт денег больше, чем нужно. После чего деньги становятся ядром, к которому он прикован и не может уйти, хотя у него всё продумано для отхода.

И это непонятно. Не «вообще непонятно» — а применительно к характеру конкретно этого главного героя. Ведь Герман не пресловутая мартышка, пойманная на апельсин. Он не жаден, не эгоистичен, не честолюбив, не глуп, не слабоволен, не истеричен. Он честен и порядочен — насколько может быть порядочен человек, решившийся на ограбление. Он заранее рассчитал, что будет делать с частью украденных денег — а что будет делать с остальными, даже не пытается придумать. Он просто не в силах от них уйти. И это выглядит странно, хотя, думается, автор считал, что это должно выглядеть символично.

Судьба Татьяны Куделиной переломилась после конкретного случая, о котором нам долго не рассказывают, медлят и нагнетают. Но когда, наконец, до него доходит дело — это читать досадно. Оказывается, Татьяна, женщина, всегда мечтавшая о детях (и гораздо больше о детях, чем о муже), женщина кроткая и нерешительная, чрезвычайно мягкосердечная, даже не советуясь с самым близким своим человеком, добровольно, по собственной инициативе и без особенных переживаний сделала необязательный аборт. «Так не бывает», — подумает читатель. Хотя кто знает… Когда автору нужен символ, бывает ещё и не так. Всё же подробный рассказ о том, как чёрствые люди обижают Татьяну за её наступившее бесплодие, после этого воспринимается по-другому.

В эти характеры трудно поверить. А ведь их надо любить. Они показательно выписываются хорошими: незлобивыми, любящими, честными — на фоне алчного и хищного мира. Мира торгашей, жлобов, пьяниц, развратников, тунеядцев и бандитов. Таков основной контингент, населяющий российские девяностые и перетекающий в двухтысячные. Нам как бы говорят: «Посмотрите, а вот Татьяна и Герман — не вполне счастливая, но светлая пара». Но это не очень убедительно. Недаром в качестве спасительного главным героем рассматривается не вариант «усыновить ребёнка» (такая возможность, как ни странно, не упоминается) — а отъезд в Индию. Тёплую, радостную и дешёвую страну, где у людей каждый день — праздник. А Россия — холодная, жестокая, непраздничная. Если есть в России что-то хорошее — то это, пожалуй, землица. Если квартирный вопрос людей отчаянно портит, то землица немножко исправляет: работа на земле — последнее прибежище на пути расчеловечивания. Но дачи назначены под снос.

В первой половине «Ненастья» мотивационные и сюжетные недоработки малозаметны, к ним вовсе не хочется придираться — их охотно прощаешь, чувствуя грандиозность замысла. Но ближе к концу грандиозность скукоживается, а сюжетные проколы, напротив, растут — и мы так и не узнаем, как Герой и Герман выбрались из той ловушки у кишлака Хиндж, с которой связаны их главные воспоминания об Афгане. Не узнаем, что сталось с семьёй Флёровых, которых Неволин подставил своей нерешительностью. Может быть, это не важно? А что важно? Символизм? В таком случае придётся учесть и то, что автор посчитал необходимым символически уничтожить ребёнка самого эффектного и цельного, самого осмысленного своего героя.

Сергей Лихолетов мог противостоять моджахедам и бандитам, но с демократией ему было сложно тягаться. Победило время маленьких личных целей: свалить в Индию, прикупить свечной заводик, дождаться мужа из тюрьмы. Вот только дачный посёлок «Ненастье» пойдёт под снос. Его больше не будет. Но откуда взяться теплу и свету?

Фото: обложка книги Алексея Иванова «Ненастье»