Культура
11 июля 2015 11:13

«И мы продолжим пламенную повесть…»

Сергей Морозов о фильме «Пионеры-герои»

2876

Каждое утро встаешь с непроходящим ощущением того, что ты что-то не сделал. Это гнетет и давит. Каждый вечер, глядя в темный и низкий потолок, понимаешь: сегодня опять ничего не произошло. Не вообще — событий, суеты, как раз хватает, а чего-то настоящего, важного, значимого. Жизнь проходит впустую, и тебя начинает мучить неотступная мысль о том, что все твое существование — пена по воде, та самая, которой так боялся и страшился Чичиков. Вся жизнь — мелочи, чушь, шум без ярости, унылый круговорот дерьма в природе. Смысл потерян. Вместо него боль и тоска. Они истончают тебя день за днем. Они твое проклятие и твое спасение. Тебе страшно и одиноко на этом «празднике жизни». Но это значит, что ты еще человек. Потому что, сытость, преуспеяние в этой жизни — это свидетельство того, что с тобой, действительно, не все в порядке.

«Дом стоит, свет горит. Из окна видна даль. Так откуда взялась печаль?»

Если все это вам знакомо, то фильм «Пионеры-герои» Натальи Кудряшовой о вас, о последнем поколении советских детей, о тех, кого готовили к одной жизни, а заставили прожить другую, чужую, ненастоящую.

В названии фильма нет никакой иронии. В нем отражен пережитый страной слом эпох. Эхо твоего прошлого. Напоминание о том, что возможна другая жизнь.

Но «Пионеры-герои» — не ностальгия по совку и не исследование психологической травмы, нанесенной тоталитарной идеологией. И то и другое было бы слишком мелко и глупо. Подобное прочтение актуально только для «бывших людей», для тех, в ком умерли душа и трезвое отношение к действительности. Для тех, кто живет теперь не по чести и совести, а по принятому светом лексикону прописных истин, этому популярному путеводителю по расчеловеченной реальности. Критики, увидевшие в «Пионерах-героях» только травму и ностальгию, не слишком далеко ушли от психоаналитика, работающего с одной из героинь фильма. Проблемы духа принимаются ими за издержки физиологии. Потому что понятие о духе у них потеряно.

Основной конфликт фильма — противоречие между пустым потусторонним нынешним существованием и нормальной, подлинной жизнью, наполненной ценностями и высокими смыслами. Классическая тема, развернутая на примере потерянного, полностью забытого поколения, рожденного в конце семидесятых. Образ пионеров-героев всего лишь конкретно-историческая мерка того высокого человеческого идеала, с позиции которого зритель должен оценивать происходящее. Это символ нравственного идеала, сквозь призму которого глядят на собственную жизнь герои фильма.

Пустота и одиночество — в них все дело. Москва, кажется, большой город? Но в «Пионерах-героях» мы постоянно видим безжизненные и пустые бетонные пространства. Голые бездушные стены современных апартаментов оттеняют густой, здоровый, насыщенный беспорядочным бытом мир доперестроечных квартир. Там — семья, а здесь изнуряющее одиночество, символ бесплодности. Герои одиноки в современной невсамделишной жизни. Незаурядные личности, занятые бесцельной, бессмысленной непроизводительной деятельностью — пиар, сериалы, колонки. Разговоры на лестничных пролетах, в случайных кафе, несуразное празднование дня рождения в офисе только подчеркивают бесприютность, случайность, зыбкость их существования.

В центре фильма вовсе не светлые воспоминания о счастливом детстве и добром Советском Союзе. Там не всегда уютно и местами не светло. Напротив, детство героев фильма — это время маленьких компромиссов, с которых начинается большое падение.

В центре «Пионеров-героев» неподлинное существование, фальшивая жизнь, кажимость. Поэтому этот фильм не следует воспринимать буквально, как фотографически-точное повествование о судьбе трех школьных друзей — Кати Елисеевой, Ольги Красько, Андрея Сергеева. «Пионеры-герои» тяготеют не к натурализму, а к символике и иносказанию. Фильм сосредоточен на смыслах, а не на аутентичной фактографии. Это фильм о бытии и поколении, которое попало в ловушку бессмысленной и неподлинной жизни.

Поэтому развернутое в картине противопоставление жизни трех главных героев тогда и сейчас — это не идеологическое противостояние совка и современной российской действительности. Перед зрителем развернутое на конкретном материале, противопоставление жизни полноценной, объемной, современному псевдосуществованию. Петь или не петь, сдать коробочку с анализами на яйца глист, рассказать ли о дедушке-самогонщике — все это настоящие, глубокие вопросы. Жизнь развернута в них во всей ее полноте и за незначительными житейскими событиями просвечивают те самые духовные высоты и ценности — свобода, дружба, совесть.

В панических атаках, которые переживает Ольга Красько — страх быть и страх бытия, который не преодолеть расширением сексуальной практики. Меньше думай, больше трахайся. Пошлый и бесполезный рецепт, который никого не лечит. Разве не об одиночестве бегуна на сексуальной дистанции повествует литература, глубокое искусство XX века?

Единственное, в чем следует упрекнуть авторов картины — в излишнем педалировании темы подвига и излишне прямой ее трактовке. С одной стороны, подобная прямота оправдана, поскольку, как говорил в свое время герой Кевина Спейси в фильме «Семь», иногда приходится бить другого бейсбольной битой только для того, чтобы на тебя обратили внимание. С другой, упрощенный подход к теме подвига заслонил для многих, отозвавшихся на фильм, главное — страстное желание подлинности бытия.

Весь фильм — тоска по здоровому обществу. Героиня хочет быть нормальной, она ищет осмысленной творческой созидательной жизни. Жажда нормы сквозит и в рассуждении другого героя — Андрея Сергеева, который едким замечанием о том, что место для подвига есть, а самой жизни нет, обнажает главную проблему современности. Подвига нет не потому, что в нашей жизни все захламлено мелочами, эта тривиальная мысль не стоила бы внимания. В современности нет места подвигу, потому что у нас вообще нет жизни.

Подвиг в «Пионерах-героях» — это синоним высоких, настоящих человеческих стремлений. Однако романтическая трактовка подвига, не чуждая, к сожалению, и советскому времени, свела идеологию подвига всего лишь к пропаганде достойной смерти. В то время как смысл подвига в другом — в пути к достойной жизни. Как примирить подвиг с жизнью, как совместить идеал самопожертвования с идеологией жизни, отыскать высокое в прозаичном — эту проблему до конца не смогло решить советское время. Но особенность современной эпохи в том, что она вовсе не считает это проблемой.

Идеология подвига как смерти, а не как жизни позволяет говорить о том, что судьба двух главных героев картины — Андрея Сергеева и Кати Елисеевой — это путь к смерти, это эгоистическое по своей сути решение всей проблематики фильма.

Герои фильма (за исключением Ольги Красько, ее судьба не определена) не выдерживают суда «пионеров-героев». Да, порывы в них есть, но свершить им ничего не дано. Они неспособны к созиданию, к борьбе. Это отличает их от пионеров-героев. Уход в монастырь, уход из жизни, пусть соответствующий романтическому героическому канону — это вовсе не подвиг. Подвиг творческой, деятельной жизни остается недоступен их пониманию. Тем не менее страх раствориться в пустыне бессмыслицы, который испытывает Ольга Красько, может стать созидающим началом, способен обратиться в силу.

У фильма открытый финал, который позволяет зрителю самому поразмышлять о том, возможен ли завтрашний день для современного общества. Однако, появление такой картины как «Пионеры-герои» уже говорит о многом.

Мы не сдались. Мы просто забылись. Мы просто растерялись, растратили себя на мелочи.

Но мы продолжим пламенную повесть…

Последние новости
Цитаты
Алексей Филатов

Ветеран подразделения «Альфа», подполковник запаса ФСБ

Геворг Мирзаян

Доцент Финансового университета при Правительстве РФ

Андрей Ваджра

Главный редактор информационно-аналитического сайта «Альтернатива», публицист

В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня