Культура
27 июля 2015 13:09

Крымский сплин или песни о русских ратниках

Захар Прилепин: наш поэт для нашего солдата всегда был родней и собратом

19426
Крымский сплин или песни о русских ратниках
Фото: Александр Рюмин/ТАСС

Сделать несколько горестных замет побудили нас в некоторым смысле коллеги по ремеслу: сначала певица Земфира, на концерте в Грузии с удовольствием взявшая украинский флаг и принявшаяся размахивать им, а следом где-то попавшееся интервью лидера группы «Сплин» Саши Васильева. В интервью Александр ничтоже сумняшеся, совершенно спокойно рассуждает, что если б в наши дни жил Пушкин — то он дружил бы с ними: с Борей Гребенщиковым, с группой «Сплин». Потому что Пушкин был прикольный чувак, как и все они. А прикольные чуваки любят тусоваться вместе.
Раз представилась такая возможность, я хочу заранее признаться в любви ко всем перечисленным: песни Земфиры — наш золотой запас, все альбомы группы «Сплин» я знаю наизусть, а про БГ вообще молчу (в том числе потому, что уже неоднократно писал на эту тему оды).
Однако представление о Пушкине, как о бесконечно дружелюбном раста своего времени, который всегда был за всё хорошее против всего плохого и в свободную минуту рисовал «пацифик» на стене, действительности, конечно же, не отвечает вовсе.
Пушкин был, для начала, человек, назовём это так, государственный, мыслящий государственными категориями, к тому же — историк. То есть, Пушкин — это точно не «рок вне политики» (представил себе Пушкина с плакатом «Я вне политики», или рисующим «пацифик» на Зимнем дворце, или с украинским флагом в руке, и не знаю, что сделать: заплакать или засмеяться).
Наконец, Пушкин был в известной степени милитарист, и даже туманные обрывки школьного образования легко предоставят вашей памяти воинской доблести, созданные им. Но даже в ужасном сне мы не можем себе представить песню о войне, сочинённую нашими рок-идолами. Потому что война — это плохо, про неё не поётся.
В целом политические взгляды наших идолов рок-н-ролла строятся на двух основаниях.
Во-первых, Советский Союз был нехороший, потому что там не продавали дисков «Роллинг Стоунз», не было прикольных примочек для гитар, люди редко ездили за границу, и поэтому мы жили полными дикарями.
Во-вторых, сейчас все политики преследуют только личные интересы и поэтому имеют нас в мозги.
Отчасти это правда, только не очень ясно, отчего рок-идолы уверены, что имеют в мозги их только здесь, а не, скажем, в Европе? Или ещё дальше, за океаном? Ведь там они не испытывают настолько острый конфликт с действительностью — несмотря на то, что «цивилизованный мир» ведёт войну за войной, буквально не останавливаясь передохнуть.
В связи со всеми этими, уже несколько набившими оскомину парадоксами, нам захотелось рассказать не столько о Пушкине — позиции которого в целом ясны, и трактовать их противоположным образом просто невозможно — а о другом поэте, с очень любопытной биографией и системой взглядов.
Это Пётр Вяземский. Вяземского считают «поэтом пушкинского круга» — хотя он был старше Александра Сергеевича и надолго пережил его.
Вяземский участвовал в Бородинском сражении — под ним убило несколько лошадей в бою. (Иной раз я пытаюсь представить современных поэтов на лошади в каком-нибудь сражении, но отчего-то пока куда проще их представить получающих гражданство какой-нибудь другой страны при первых звуках канонады).
На этих героических страницах жизни поэта, мы останавливаться не станем: по известным причинам, нас интересует Вяземский периода Крымской войны.
Именно в те годы поэт, до сих пор предпочитавший медитативную лирику иным жанрам, совершил, в некотором смысле, творческий переворот. Уже в 1854 году он опубликовал небольшую поэтическую книжку с прозрачным названием: «К ружью!»
Наименования стихов, вошедших туда, говорят сами за себя: «Песни русского ратника», «Нахимов, Бебутов, победы близнецы…», «Зарёю бурной и кровавой…», цикл «Дунайских песен», среди которых, например, есть такие тексты как «Там, за матушкой-Москвой…», «Чести русского солдата» или «Заспесивился турчонок…»
Важно заметить, что Вяземский в нынешнем понимании никогда не был «ватником», и, более того, не очень любил патриотические жанры, заявляя, что «в нашем самохвальстве есть какой-то холопский отсед… Как мы ни радуйся, а всё похожи мы на дворню, которая лакейской поёт и поздравляет барина с именинами…»
Однако трезвое понимание некоторых особенностей национального характера нисколько не противоречило и другим убеждениям Вяземского — но, напротив, благоприятствовало им.
Накануне Крымской войны, в 1852−54 годах Вяземский совершил путешествие по Европе, объехав Германию, Австрию, Швейцарию, Италию и, — здесь внимание! — был поражён оглушительной пропагандистской кампанией, развёрнутой европейскими газетами против России.
Вяземкий писал: «…La Presse врёт и беснуется. Журналы не имеют никакого понятия о России и Турции, но расправляются ими как своей собственностью».
«(Журналы) вопиют и беснуются против так называемых самовластных и неслыханных требований России. Дура публика не обращает внимания на официальные документы и увлекается криками журнальных крикунов».
«Журналы уморительны своей нелепостью… кричат и шумят, а ничего не объясняют».
В ответ на «информационную войну», развязанную тогда, Вяземским были написаны «Письма русского ветерана 1812 года» (причём, по-французски).
Характерно, что Вяземский воспринимал и свою публицистику и, затем, свои милитаристские стихи — как способ вразумления не только европейской публики, но и российской тоже. Которая и тогда уже испытывая к Европе чувства глубоко подобострастные, элементарно не осознавала глубины некоторых противоречий.
О русской дипломатии того времени Вяземский писал так: «Весьма ошибочно, что мы можем озадачить турков словесными требованиями. На словах они ничего нам не уступят и наши попытки всегда будут безуспешными. Нам нужно негоциировать не с пером в руках, а с дубинкою Петра Великого».
И далее ещё раз об этом: «С турками и Европою у нас один общий язык: штыки. На этом языке ещё неизвестно, чья речь будет впереди. А на всяком другом нас переговорят, заговорят, оговорят и, по несчастью, уговорят».
«С турками должна быть у нас и дипломатика азиатская, которая, впрочем, нам очень сродна. А мы отказываемся от своей полуазиатской природы и дипломатизируем на французский и английский лад, отчего и действуем не свободно и вяло, и уступаем первенство англичанам и французам».
«Каждый раз, когда мы прибегаем к дипломатической уловке, есть в поступке нашем что-то ребяческое и неловкое».
Возникают некоторые смутные ассоциации с нашими временами, не так ли? Или даже не смутные?
Обратите внимание, что про «полуазиатскую природу» России и русских спокойно и свободно говорит русский аристократ, — в то время, как нынешние разночинцы рядятся в европейцев. (И чем больше рядятся, тем смешней выглядят) .
Не стоит гадать по звёздному небу, что Вяземский — спустя пятнадцать лет после смерти Пушкина — занимал ту позицию, которую безусловно занимал бы и Пушкин тоже.
Во всей этой истории нас забавляет и ещё один факт.
Поэт Иосиф Бродский считал Вяземского одним из любимых своих поэтов, и неоднократно об этом говорил.
Далеко идущих выводов об этом делать не стоит, но и, с другой стороны, не делать никаких выводов — тоже нельзя.
Ну, хотя бы, сделаем хотя бы один вывод. Высокий аристократизм русских поэтов, их знание и Европы, и европейских языков, и европейских нравов, их скептическое отношение к российским держимордам, их высокое гуманистическое чувство, их великий дар — всё это вовсе не мешало им трезво смотреть на историю, на эпоху, на русскую государственность и на очередной кровавый конфликт с теми или иными соседями.
Русский солдат был для русского поэта — роднёй и собратом.
Песню для русского солдата русскому поэту написать было «не западло». Иначе какой бы он был русский поэт? Он был бы просто «прикольный чувак».

Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Доктор экономических наук, член РАЕН, публицист

Александр Горьков

Генерал-лейтенант, в прошлом председатель военно-технической комиссии вооружений

Михаил Нейжмаков

Ведущий аналитик Агентства политических и экономических коммуникаций

Комментарии
В эфире СП-ТВ
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня