Культура

Европейские посиделки и транссибирский чес

Игорь Бондарь-Терещенко о книге Дмитрия Данилова

  
791
Европейские посиделки и транссибирский чес
Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС

Эта необычная книга предваряется двумя эпиграфами, на которые особо не стоит обращать внимание, поскольку окажется, что начинал ее писать еще Лев Толстой, и одним предуведомлением в стиле Пригова. Мол, все нижеприведенные тексты были написаны в режиме реального времени, то есть, непосредственно в процессе наблюдения, при помощи смартфонов Samsung Galaxy Note II, Samsung i990 и Alcatel One Touch Pixi 4007D. И совсем уж ернически автор выражает всем трем устройствам свою искреннюю благодарность.

На самом же деле, генеалогия жанра здесь более ветвистая, чем просто «литература опыта», как ее сегодня назначили величать. Во-первых, кроме Толстого, который советовал «не сочинять, а только рассказывать то значительное или интересное, что случалось наблюдать в жизни», этим порой пробавлялся Чехов. Признаваясь, что для него «высшее наслаждение — ходить или сидеть и ничего не делать; любимое мое занятие — собирать то, что не нужно (листики, солому и проч.) и делать бесполезное». Во-вторых, если не нравится классика, можно у современников спросить, хотя и не стоит, наверное, поскольку там все ясно, «как стекло — остекленевши», словно у Высоцкого. «Моя задача — смотреть и докладывать, — сообщает Анатолий Гаврилов. — Я смотрю и докладываю. Больше никаких задач нет. Никаких выгод от этого я не имею. Я не знаю, зачем я это делаю».

Как бы там ни было, но эксперимент Дмитрия Данилова — просто «сидеть и смотреть», как проехал грузовик и сколько прошло девушек — будучи воспроизведен в книге, неожиданно настраивает на определенный тип восприятия, когда не вполглаза, а действительно — втягиваешься. И аннотация зря утверждает, что это не рассказы, поскольку тексты иногда действительно напоминают Хармса. Иногда кажется, что из них можно составить целую повесть, дописав его «Старуху». «На скамейку села пожилая дама в черном и закурила». «Мимо идет толстый человек и на ходу читает текст, напечатанный на газетной бумаге». «Две маленьких собачки на поводках вдруг страшно расшумелись и разругались». И что это не роман — тоже зря, поскольку записи, выстраиваясь в сюжетный ряд, напоминает «Невесту» Рагозина. Там тоже заснул, а проснулся — всюду жизнь. То есть, когда его герой «со смущением и досадой обнаружил, что, пока с закрытыми глазами безуспешно придумывал сон, у него появился сосед». Причем таких соседей не то что в книжке Данилова, а вообще в целой Европе не на каждой лавке найдешь, поскольку там для них на городской площади, говорят, специальную кабину установили. «Грязная майка пузырем, штаны разинуты, и пальцы, кривляясь, контрастом с невозмутимым выражением невыразительного лица, судорожно надраивают наведенное на солнце орудие внушающих благоговейный ужас размеров».

Неизвестно, то ли солнце, то ли герой Данилова интересует нынче городских сумасшедших, а только отсидев свое на скамейках Мадрида, Берлина, Вены, Афин, Тель-Авива, Хайфы и совсем немного — Москвы, Брянска и Великого Новгорода, автор пускается в дальний путь уже транзитным пассажиром, а не статичным заседателем. И вот чешет он, значит, во второй части своей книги в поезде «Москва — Владивосток», а там, оказывается, гораздо лучше, чем в Италии на лавочке, в одиночку. Веселее, что ли, привычнее. «В вагоне спокойно, даже как-то уютно. Прапорщик и его жена читают что-то на верхних полках. Пожилая дама дремлет. Полковник в отставке играет с цыганом в карты». На какой автобусной остановке вы еще увидите такое? Какого еще Запада вам надо — как бы восклицает автор, попав, наконец, в родную атмосферу коллективной безмятежности, а не тревожного одиночества на лавочке с онанистом.

И главное, традиция. Мало того, что этим же маршрутом Блез Сандрар когда-то ездил, написав свой «Транссибирский экспресс», а после него из иностранцев еще и Дэвид Боуи в подобной купейной истории подвизался, так еще недавно из интервью Александра Скидана стало известно, что и он из армии тем же маршрутом, но назад, возвращался в Питер, а тоже свежий Александр Шкут даже еще дальше в своей книжке «Москва — Пекин» заехал. Не так тревожно окидывать взглядом буфет на станции Зима, когда знаешь, что об него уже мозолили глаза дорогие соотечественники. Не в том смысле, что «Киса и Ося здесь были», как у Ильфа-Петрова, а что культурной традиции следуешь, на хвост ей в очередной раз наступая, и даже приобщаясь к великой русской (дорожной) околесице.

Ну, а как иначе назвать этот купейный жанр? Автор здесь — пассажир или проводник, скажем, смыслов? Смотритель скучных станций или создатель панорамы транзитного бытия? Как бы там ни было, сухой километраж, намотанный на сетчатку наблюдателя, трансформировался в дорожную опись имущества, создав некий топографический баланс относительно европейских посиделок в первой части этой необычной книги.

Назад, конечно, не так интересно, на самолете — и ну думать, что делать с таким опытом, и на свободе. То есть, в Москве, где автор удовлетворенно отмечает «отсутствие сопок, отсутствие заснеженных горных вершин, отсутствие быстрых прозрачных горных речек». «Ну и хорошо», — радуется он, и с этим нельзя не согласится.


Дмитрий Данилов. Сидеть и смотреть. — М.: Новое литературное обозрение, 2016. — 240 с.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Геннадий Зюганов

Председатель ЦК КПРФ

Валерий Рашкин

Политик, депутат Госдумы РФ

Владимир Бортко

Депутат Госдумы от КПРФ, режиссер

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня