Культура / Музыка

Скок-поскок, русский рок

Захар Прилепин о месте и роли этих песен на прошлых и нынешних политических баррикадах

  
7947
На фото: во время акции в поддержку независимых кандидатов в депутаты Мосгордумы на проспекте Сахарова, 10 августа 2019 года
На фото: во время акции в поддержку независимых кандидатов в депутаты Мосгордумы на проспекте Сахарова, 10 августа 2019 года (Фото: Сергей Савостьянов/ТАСС)

Что творится опять, ой. Шахрин и Юлия Чичерина, так или иначе, посылают митингующих в Москве куда-нибудь подальше. Кортнев и Хавтан находятся на противоположной стороне идеологического противостояния. Блогеры рубятся — кто за первых, кто за вторых?

Самое время оглянуться и понять: что было с русским роком, что стало, и куда он пришёл?

В ранней юности мне казалось, что русские рок-музыканты — люди огромного опыта, непомерного возраста, явившиеся оттуда, куда не достигает наш взор.

Но недавно я с удивлением осмотрелся и с лёгким ужасом осознал, что мы почти ровесники. Нам, допустим, сорок пять — а им пятьдесят, или пятьдесят пять. Ну, пусть даже шестьдесят — в нашем возрасте и это не разница — так, небольшой зазор. Кто после тридцати замечает подобные мелочи? Туда десять лет, сюда…

Да, наше поколение отстало от них на одну пропущенную жизнь: в тот момент, когда мы едва разлепили щенячьи глаза, — они, уже став звёздами, занимали полнеба для нас. Русские рок-н-рольщики были почти первыми, кого мы, после своих родителей, увидели.

Читайте также
Тезисы Третьякова-2: об оппозиции Тезисы Третьякова-2: об оппозиции Вторая часть «Тезисов Третьякова», в которых известный политолог и журналист анализирует обстановку в стране

Зато теперь, по количеству седых волос в бороде и печали в сердце — мы почти сравнялись. Мы — современники, а то и собутыльники. Мы их догнали. Удивительное чувство!

Хотя есть и те, кто на некоторое время оторвался, и погоня чуть затягивается.

В 1988 году покончил жизнь самоубийством Александр Башлачёв. Тогда, казалось бы, всё только началось. Единственный и главный советский завод грампластинок «Мелодия» уже приступил к выпуску культовых альбомов русского рока. В 1987-м, 88-м, 89-м годах винил с голосами Гребенщикова, Науменко, Цоя, Кинчева, Бутусова, Борзыкина, Шевчука, Шклярского, групп «АукцЫон», «Авиа» и «Странные игры», стал достоянием миллионов граждан страны. Цензурные преграды, заградотряды КГБ, цепные псы режима, столбы с колючей проволокой — всё сгинуло, рассеялось, распалось.

Режиссёр Сергей Соловьёв уже начал снимать «Ассу» — с музыкой Гребенщикова. Кинчева скоро позовут на главную роль в фильме «Взломщик», а вскоре и Цоя — в «Иглу». Следом, ещё в СССР, начнёт сниматься в кино Олег Гаркуша из «АукцЫона».

Но Башлачёв не стал ничего этого дожидаться.

Едва его похоронили, рок-н-ролл переместился с квартирников и скромных залов — на стадионы. «Товарищи в кабинетах заливают щеками стол: / Им опять за обедом стал костью в горле очередной рок-н-ролл», — пел тогда Кинчев: и это по десять раз на дню транслировалось на телевидении.

Кажется, никто тогда не догадывался о вопиющем абсурде происходящего. У товарищей в кабинетах был совсем другой план — никакой костью в горле рок-н-ролл им не вставал. Если это была кость, то как раз та самая, что бросили массам: грызите, и не отвлекайтесь.

Гребенщиков, допущенный на экраны советского телевидения несколько раньше — впервые его показали ещё в 1982 году, — был прозорливее, спев: «В игре наверняка что-то не так».

Что именно — он не знал. До сих пор, кажется, не знает; или, верней, отказывается знать.

Один из ответов безжалостно предложил Илья Кормильцев — в своё время написавший тексты для лучших песен «Наутилуса». «Мы имеем дело со старинным филистерским трюком: конвертацией гнева поэтов в политический капитал власть имущих», — сказал он.

В своё время Кормильцев вспомнил забавную и много объясняющую историю о своей свердловской молодости. Они же все из Свердловска: и «Наутилус», и «Чайф», и братья Самойловы, и Настя Полева, и многие прочие наши полубоги. Однажды Кормильцев с рок-н-рольными друзьями они закатились к своей знакомой из партийного семейства, и тут явился её высокопоставленный отец.

 — Вижу, молодежь отдыхает? — сказал отец, его голос позже будет знать вся постсоветская Россия, — А как насчет того, чтобы отдохнуть с молодежью?

Разлили ром и партийный хозяин, взяв стакан в здоровенную неполнопалую лапищу, предложил тост:

— Давайте выпьем за вас, за молодых. Вы еще нам очень понадобитесь.

Это был Ельцин. Перестройка даже ещё не начиналась. А Борис Николаевич уже о чём-то догадывался.

В игре наверняка было что-то не так, но наши полубоги стали в неё с удовольствием играть. «Мы перемещались со стадиона на стадион с таким видом, словно лично отменили Советскую власть», — расскажет, иронизируя надо самим собой и своими собратьями, Борис Гребенщиков.

Дети, выросшие позже, до сих пор уверены, что русский рок-н-ролл многие годы сражался с проклятым советским режимом, мотал за это сроки, терпел жуткие пытки, но тайны не выдал. И, много позже, в неравной борьбе победил. Ибо спел «всю правду».

Читайте также
Урок швейцарского для Собянина Урок швейцарского для Собянина В отличие от Москвы, в Цюрихе с несанкционированными демонстрациями не церемонятся

«Пусть кто-нибудь найдёт хоть одну антисоветскую строку в доперестроечном русском роке — и я возьму свои слова обратно», — издевался по этому поводу Илья Кормильцев. Кормильцев прав: в нашем рок-н-ролле не было ничего политического: умеренные социопаты, они пели про свою долю инженера на сотню рублей, восьмиклассницу и цветные сны.

«Запад мы, конечно, уважали, — продолжал Кормильцев, — но примерно как древние греки своих богов — без пиетета. Барды были нам точно не родня — ВысоцкогоСеверного) сдержанно уважали, за упоминание же об Окуджаве или Галиче можно было конкретно получить в хлебало. Антисоветчина — что сам-, что тамиздатовская — вызывала однозначную враждебность».

Никакой диссиды там и в помине не было. Чуваки хотели играть свои песни на хорошем аппарате — и ничего больше. На Западе предоставить это своим чувакам догадались почти сразу, а у нас — с некоторым запозданием. И с другими целями.

Когда бывшее комсомольское начальство подмигнуло и дало знак, что теперь можно что-нибудь и пожёстче спеть: спели пожёстче. Про «выйти из-под контроля» и «полковника Васина». Но уже в самый разгар перестройки. Ни днём раньше.

«Мы утешали себя тем, что сами не лжем, — расскажет Кормильцев, — Цой пел: „Мы ждем перемен“ — разве это не так?»

Ждали, да.

«Мы были слишком наивны, — констатировал Кормильцев, — чтобы понимать: будущее принадлежит тому, кто владеет монополией на интерпретацию настоящего. «Скованные одной цепью», — пели мы, а какой-нибудь Коротич объяснял, что речь идет о шестой статье Конституции.

Читайте также
20 лет с Путиным: Сбывшиеся и обманутые надежды России 20 лет с Путиным: Сбывшиеся и обманутые надежды России Что стоило для страны однажды невыполненное обещание президента

Мы приезжали в Москву — и нас тут же, как кита рыбы-прилипалы, облепляли незнакомые нам благожелатели. Одни просто хотели заработать денег, и эти были самые безобидные. Другие же самозабвенно ваяли идеологические основания нового режима.

Третий Рим всегда прикармливал клиентелу из идеологических лакеев и проституток, находящихся в постоянном творческом поиске высоких покровителей. С падением советской парадигмы наступило их осевое время. И время нашего Позора. Хотя внешне оно и выглядело временем нашей Славы".

Зададимся простым вопросом: мог ли во всём этом находиться Башлачёв?

У него была одна песня, «Случай в Сибири», которая ещё в 1984 году объяснила, с кем нам вскоре придётся иметь дело.

Согласно сюжету песни, Башлачёв разговаривает с одним собутыльником. И тот затирает Башлачёву о том, что Сибирь — глушь, а настоящая жизнь — в столицах. И даже не в наших, а в европейских. Пора валить, в общем.

Башлачёв, уставший от этого тошнотворного разговора, берёт гитару и поёт что-то из своего. В ответ собутыльник рассыпается в похвалах:

«Ловко врезал ты

по ихней красной дате", —

то есть, по «советскому», или, как сегодня говорят, — но как никогда бы не сказал сам Башлачёв, — по «совку». Но Башлачёв точно не рассчитывал на такое понимание спетого им:

Я сел, белее чем снега.

Я сразу онемел как мел.

Мне было стыдно, что я пел.

За то, что он так понял.

Что смог дорисовать рога

он на моей иконе.

Башлачёвская икона — это, конечно же, Родина как таковая. Пусть даже на тот момент она была советской.

И далее Башлачёв снова цитирует своего собеседника.

«Как трудно нам — тебе и мне,

— шептал он,

— жить в такой стране

и при социализме".

Он истину топил в говне,

за клизмой ставил клизму.

Тяжёлым запахом дыша,

меня кусала злая вша.

Чужая тыловая вша.

Знакомый нам человеческий тип, не правда ли — «чужая тыловая вша»? Мы к этому типу до сих пор никак не можем привыкнуть, — который всё повторяет и повторяет нам, как трудно ему жить в такой поганой, рабской, холопской стране, — а Башлачёв его описал в 1984-м.

Не загадка ли: откуда ж он знал? Каким образом он всё понял, не пережив ни 91-й, ни 93-й?

И вот Башлачёв отвечает своему собеседнику:

Не говорил ему за строй.

Ведь сам я — не в строю.

Да строй — не строй.

Ты только строй.

А не умеешь строить — пой.

А не поешь — тогда не плюй.

Я — не герой.

Ты — не слепой.

Возьми страну свою.

Именно это Башлачёв завещал всем нам за несколько лет до распада империи. Не умеешь петь — не плюй, возьми — то есть, прими, пойми, полюби — свою страну.

В 90-е Башлачёва представить невозможно. Можно попробовать Высоцкого вообразить — хотя и он не помещается. Но Высоцкий крепко себя чувствовал внутри социума. Башлачёв же и в этом смысле был совсем неприспособлен к игре.

Читайте также
Запад о протестах в Москве: Путинская система подходит к концу Запад о протестах в Москве: Путинская система подходит к концу Власть предпочитает разгонять оппозицию вместо того, чтобы говорить о пенсионной реформе

Есть какая-то мистика в том, что Цой умер в августе 90-го, а Майк Науменко в конце августа 91-го, сразу после распада Советского Союза.

Заметьте, что, когда стало можно, Цой отчего-то не пел больше ни про какие перемены. Что да Майка Науменко — то он вообще не высказывался про «свободу» и «борьбу»: посчитал сочинять подобное ниже своего достоинства.

«Каждый день — это выстрел, — была у него такая песня, одна из самых последних и самых лучших, — Каждый день — это выстрел в спину, выстрел в упор».

Можно было бы подумать, что это он про НКВД поёт. А он пел — про распад души.

Выстраивать прямую логическую линию — от самоубийства Башлачёва — к неожиданным, преждевременным смертям Цоя и Науменко, — а следом к горьким откровениям Ильи Кормильцева, тоже вскоре умершего, — и, наконец, к смерти Егора Летова — едва ли возможно. Но если долго смотреть на течение времени… что-то такое неизбежно просматривается.

Всякий идеализм в Господнем мире неизбежно наказуем: смертью или разочарованием. Лучше и дольше всех живут циники.

Местоположение русской рок-музыки в современном мире если не маргинально, то загадочно.

Ныне идеологические привязанности наших кумиров теперь определяются географией их гастролей. Новое слово в изучении психологии рок-музыканта, не правда ли?

В 2014 году случились крымские и донбасские события; с тех пор мы смотрим, какие земли кого влекут. Андрей Макаревич поехал петь в освобождённый от пророссийских сепаратистов Славянск, Борис Гребенщиков — в Одессу и во Львов, Михаил Борзыкин — в Киев.

Кажется, к перечисленным на некоторое время вернулось ощущение юности — тех золотых времён, когда они лично отменили советскую власть. Но в этот раз эйфория была ещё короче.

Тем временем Константин Кинчев и Эдмунд Шклярский пели в Севастополе, а Вадим Самойлов, Дмитрий Ревякин, Сергей Галанин и Александр Скляр — в Луганске и в Донецке.

Что до Юрия Шевчука — он вообще никуда не поехал, — сказал, что устал.

Явилось и новое поколение, которое тоже потащило в разные стороны. Певица Земфира то размахивала украинским флагом на сцене, то — отказывалась это делать. А Сергей Шнуров — когда ему подавали из зала украинский флаг, — сразу объявлял, что он из другой страны. И весело возвращал флаг обратно. В Донецк, впрочем, он тоже не поехал, пояснив, что там стреляют. А он, цитируем его прямую речь, «ссыкливый».

Тоже позиция. Советский рок-н-ролл любил иной раз придать себе некоей таинственной значимости, а Шнур над всем этим издевается.

Ныне нет ничего более востребованного для масс, чем стёб. Попробуйте вложить в уста Гребенщикова, Шевчука, Науменко или Цоя фразу «А мне всё пох…, я сделан из мяса…» — правда, не получается? А у Шнура — запросто: поэтому он всех победил. На какое-то, по крайней мере, время.

Можно по поводу всего этого печалиться, можно — иронизировать, но если осмотреться, то с удивлением обнаружишь: рок обрёл свою истинную свободу.

Рок вновь стал, кем был: маргиналом.

Читайте также
Тезисы Третьякова-1 Тезисы Третьякова-1 О протестных выступлениях последних недель и ближайшего будущего

Судя по ю-туб, у Юрия Шевчука самый просматриваемый клип взял планку в шесть миллионов, у Бориса Гребенщикова — в пять миллионов, у всех остальных, от «АукцЫона» и «Калинова моста» до «Пикника» и «Телевизора» — показатели и того меньше.

В то время, как любой малоумный Face сшибает отметку в 30 миллионов — не особо утруждаясь.

В сознании нынешнего человека лет семнадцати, Константин Кинчев занимает ту же нишу, что Иосиф Кобзон, над которым он когда-то иронизировал, а Борис Гребенщиков — ту же, что Муслим Магомаев.

Если подростку сказать, что Майк Науменко делал фиты с Александром Вертинском, он легко поверит.

Мне кажется, или действительно сегодня все стали стареть куда быстрее?

Место брутального Кинчева — в известном смысле заняла группа 25/17. Но 25/17 позавчера ещё были предводителями юных толп — а сегодня у них уже седые бороды, мысли о полувековом юбилее, а залы их наполняют мужики за тридцать.

Причём, у Кинчева, которого они сменили — почти та же самая ситуация, разве что он отмечает не полвека не земле, а чуть больше.

Но я же помню: Кинчев и Гребенщиков были молодыми лет примерно по сто.

Сейчас молодость длится меньше, чем любовь — три года, и вот тебя уже гонят на пенсию.

Рокерам повезло куда больше: они несколько раз переползли из эпохи в эпоху и натёрли на своих животах крепчайшие мозоли. Их никто больше не тащит в участок, как в 1981 году, и не использует на баррикадах, как в 1991 году, не зовёт на встречи в Кремль, как в 2001 году, и в 2221 году они останутся в прежнем статусе. Рок существует сам по себе и поёт о своём для своих. Расположившись на всё тех же кухнях, где они сидели тридцать лет назад, они ведут примерно те же самые разговоры, что и тогда.

Борис Гребенщиков в недавнем интервью рассказал, что несколько последних лет, цитируем, «маялся», потому что тяжело воспринимал, снова цитируем, «временный позор настоящего».

Мы понимаем, что он, не называя имён и событий, имел в виду: все в курсе, где ему петь нравилось, — потому что там он позора не чувствовал, а где — петь отказывался категорически.

«Белая берёза страсть как зубаста!» — так в одной из песен пояснил свои географические предпочтения Гребенщиков.

Гребенщикова покусала берёза — она куда злее травы.

Слово «позор» произносил и Кормильцев Илья тоже — но совсем по другому поводу.

У всех — свой позор.

И если б Гребенщиков маялся один!

Они все маются и прячутся от кусачей берёзы: и Шевчук, и Лёня Фёдоров, и Борзыкин, и тем более — решивший перебраться в США Фёдор Чистяков из группы «Ноль».

Гребенщиков, впрочем, признался, что, однажды отказавшись гневаться на окружающий его мир — он избавился от маяты.

Может быть, потому, что башлачёвские заветы неизбежно довлеют над всеми нами, и убежать от них всё равно невозможно?

.

Я — не герой. Ты — не слепой.

Возьми страну свою.

Мне хотелось бы так думать.

Хотя я отлично знаю, что прав здесь только на половину.

Для одних из названных мной — башлачёвская правда всё ближе, для других — всё дальше.

Одни, как стареющие генералы, сидят на дачах, глядя на воду, по которой плывут берёзовые листья и время от времени сочиняют песни — не хуже прежних.

Другие же в очередной раз ждут, что всё это закончится, и вновь полковник Васин оставит фронт, откроется простор и повсюду будет юность, надежда и тысячи воздетых рук.

Но ничего подобного уже не случится.

Эта пластинка закончилась.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Алексей Пушков

Общественный деятель, председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости НСН
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня