Режиссер Дэвид Кроненберг сыронизировал над «самолётом с трупами, сбитом на Донбассе»

Канадский режиссер Дэвид Кроненберг рассказал американскому Esquire, почему люди верят в «волшебные теории», в том числе, «в самолет с мертвецами над Донбассом.

Его интервью 2015 года разместило накануне росийское издание указанного СМИ.

Говоря о конспирологии, режиссер вспомнил свою юность: «В конце 1960-х, когда я оканчивал Университет Торонто, конспирология окружала нас всюду. Некоторые наши профессора — мы знали наверняка — сотрудничали с ЦРУ. …Время от времени в Канаде задерживали и агентов КГБ, некоторые из них переходили на сторону Запада».

Кроненберг подчеркнул, что из-за этого его формирование как творческой личности неразрывно связано с атмосферой шпиономании, арестов и подозрительности.

В настоящее время режиссер скептически относится к конспирологическим теориям, так как, по его убеждению, большинство из них выдумка, а у «человеческой способности к обману и хитрости нет абсолютно никаких пределов».

Перечисляя популярные теории заговоров, кинодеятель не обошёл стороной и «русскую тематику». Так он достаточно лукаво увязал трагедию со сбитым над Донбассом в 2014 году малазийским авиалайнером с типичным западным скепсисом по отношению к информации из РФ. При этом, он не заметил, что и сам оказался жертвой теории «русского заговора».

«Например, совершенно прекрасная теория о том, что малазийский Boeing, сбитый на Донбассе в прошлом июле, был набит трупами жертв другого малазийского самолета, исчезнувшего с радаров. То есть, над территорией, контролируемой сепаратистами, был специально сбит самолет с сотнями мертвых тел, чтобы скомпрометировать Россию…

Фантастическая и волшебная теория, с азартом растиражированная государственными телеканалами [России — ред.]", — сказал канадец.

Впрочем, он оговорился, что на Западе по отношению к России «все же есть и, действительно, фантазии».

«Русскую мафию боится не меньшее число людей, чем масонов или иллюминатов, — это такой же глобальный игрок на сцене теорий заговора, и тоже один из моих любимых», — заключил Кроненберг.