Кто в правительстве России оптимист, а кто — пессимист

Международный валютный фонд (МВФ) ухудшил экономический прогноз по России: если в апреле ожидали падение ВВП на уровне 5,5% в 2020 году, то теперь речь идет о 6,6%. Вместе с тем, аналитики МВФ ожидают рост в 2021 году на 4,1%, ранее ускорение экономического роста прогнозировали на уровне 3,5%. Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на июльский бюллетень МВФ «Перспективы развития мировой экономики».

К экономическому спаду приведут «вызванные пандемией сбои, а также значительное снижение располагаемого дохода для экспортеров нефти после резкого снижения цен на топливо».

В июньском докладе Всемирного банка (ВБ) «Перспективы мировой экономики» цифра немного меньше — падение на 6% в 2020 году, и подъем на 2,7% в 2021 году.

В Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) предсказывают более серьезное падение — на 8%, если пандемию удастся сдержать, и 10%, если осенью произойдет повторная вспышка, сообщает РБК.

Расчеты экспертов оказались близки к прогнозам главы Счетной палаты России Алексея Кудрина, которые прозвучали еще в апреле.

«Нам нужно ожидать падения от 6 до 8% ВВП. К сожалению, наша экономика очень сильно зависит от нефти, а спрос на нефть обрушился», — заявил он в эфире телеканала «Россия-1».

Впрочем, по его мнению, российская экономика все равно будет работать нормально.

Последние прогнозы Минэкономразвития более оптимистичны. По словам главы ведомства Максима Решетникова, в 2020 году ожидается снижение экономики до 5%.

«Но этот прогноз мы сейчас корректируем с учетом мероприятий Общенационального плана восстановления экономики, подготовка которого сейчас завершается на площадке правительства», — заверил он депутатов Государственной Думы в конце мая в ходе «правительственного часа».

Судя по прогнозам, в Минэкономики, видимо, работают оптимисты. Доцент кафедры финансовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС Сергей Хестанов считает, что причин для расхождения в прогнозах много.

— Та статистика, которой сейчас располагает большинство финансовых институтов, достаточно неполная. Надежная статистика собирается минимум за квартал. Думаю, по итогам 2-го квартала, которую органы статистики представят в конце июля, будут данные, которые позволят достаточно ответственно и надежно прогнозировать, что нас ждет по итогам года.

Пока в распоряжении аналитиков есть только данные по апрелю-маю. Этого явно недостаточно, чтобы сделать надежный прогноз, поэтому такая большая разница.

С практической точки зрения интересны не абсолютные цифры, которые еще неоднократно будут уточняться, а динамика. То, что цифры меняются в сторону ухудшения, однозначно говорит о том, что пресловутое дно кризиса еще не пройдено.

«СП»: — На что рассчитывают в МЭР, давая свой прогноз?

— Любой аналитик дает прогнозы с каких-то своих позиций. Важно понимать, какие аналитические структуры к каким искажениям имеют предрасположенность. Минэкономразвития — это профессиональные оптимисты. Поскольку с них спрашивают за экономический рост, то они всегда всё видят в розовых очках. Поэтому любой прогноз Минэкономразвития всегда будет искажен в сторону излишнего позитива.

Минфин и ЦБ, наоборот — финансовые институты, которые отвечают за стабильность и за наполнение бюджета, которые максимально заинтересованы деньги не тратить, а копить. Они профессиональные пессимисты. Их прогнозы всегда консервативно оценивают рост. Истина где-то между ними, но чаще ближе к прогнозам Минфина и ЦБ, чем к МЭР. Эта закономерность стабильно проявляется более 10 лет.

«СП»: — Есть шанс выйти из кризиса более высокими темпами и за счет чего?

— До появления вакцины возможно всё. Мне кажется, что настоящее полноценное восстановление начнется не раньше, чем появится работающая вакцина. По самым оптимистичным прогнозам, это конец года, а более реалистично — первая половина следующего.

Сейчас строить планы относительно восстановления можно теоретически. Но достоверность простых моделей в непростых условиях априори очень низкая. Сейчас можно уверенно говорить о том, что если тренд прогнозов направлен вниз, то пик снижения мы, скорее всего, не прошли.

Аналогичной точки зрения придерживается экономист Леонид Хазанов. По его мнению, ухудшение прогнозов обусловлено оценкой реальной ситуации в России и совершенно очевидно, что она далека от идиллии.

— Хотя заболеваемость коронавирусом снижается, тем не менее, пандемия пока еще не прекратилась.

Выход же россиян из режима самоизоляции еще не означает начало роста экономики. Она и до карантина пробуксовывала, находясь под давлением большой налоговой нагрузки, завышенных тарифов на энергоресурсы и грузовые перевозки, сильнейшей зарегулированности и т. д., а с его введением она на глазах полетела вниз. Объявленные же меры государственной поддержки пока особой пользы не принесли, что проявляется в росте безработицы. Одновременно усиливается социальная напряженность в обществе, которое устало от падения уровня жизни и отсутствия перспектив в будущем.

Повышение же цен на нефть роли не сыграло, так как до их выхода на уровень выше 60 долларов за баррель еще далеко и насколько долго они там будут оставаться — неизвестно.

«СП»: — Почему аналитики МФВ, ОСЭР, МЭР так расходятся в оценке?

— Сотрудники МВФ, ОЭСР и МЭР — совершенно различные люди и по-разному применяют методы оценки состояния экономики России. Поэтому и их оценки темпов ухудшения положения дел в экономике нашей страны сугубо дифференцированы.

Возможно, в МЭР считают, что спад в экономике будет не столь глубоким, как ожидают в МВФ и ОЭСР, однако, его явно не избежать. Быстрого же роста экономики не будет — ей некуда расти, она загнана в тупик. Он может случиться, если реальному сектору не будут создаваться препятствия для развития. Пока же все с точностью наоборот.