«Черный лебедь» присматривается к России, прикидывая, за какое место ущипнуть

Минэкономразвития не исключает появления на рынке «черных лебедей» — трудно прогнозируемых и редких событий, которые, однако, могут иметь очень серьезные последствия. Связано это, в том числе и с неопределенностью ситуации с инфляцией.

Ранее в МЭР изменили прогноз по уровню инфляции на конец года — с 5,8% до 7,4%, пояснив, что основной вклад в это вносят цены на продовольствие, в частности, удорожание плодоовощной и мясной продукции. При этом в ведомстве не исключают, что прогноз может быть скорректирован.

«Теоретически прогноз скорее будет пересмотрен в меньшую сторону, но, с другой стороны, есть вероятность каких-то «черных лебедей», — сообщила «Известиям» замминистра экономического развития Полина Крючкова.

Вместе с тем, она призналась, что прогнозировать, где рванет, сложно. В министерстве полагают, что на инфляцию будут влиять предложение сельхозпродукции на внутреннем рынке, мировые цены, состояние глобальных логистических цепочек, а также ситуация на энергорынке в Европе. Цены тем временем растут, вот уже и российские производители колбасных изделий, вслед за производителями макаронных изделий, предупреждают о повышении на 7−20%.

Центробанк, судя по всему, тоже не испытывает оптимизма: 2 октября он принял решение повысить ключевую ставку на 75 б.п., до 7,50% годовых, и обозначил еще более высокий возможный уровень инфляции.

«Инфляция складывается значительно выше прогноза Банка России и по итогам 2021 года ожидается в интервале 7,4−7,9%», — сообщил регулятор.

Так откуда же ждать «черных лебедей» и какие сюрпризы может преподнести инфляция?

Независимый экономист Леонид Хазанов считает, что «черный лебедь» может прилететь с мирового рынка углеводородного сырья.

— Цены на нефть и природный газ на нем сейчас находятся на максимальных уровнях из-за бушующих энергетических кризисов в Европейском союзе и Китае. Они могут продлиться несколько месяцев, пока длится сезон холодов, и затем постепенно снизиться либо наоборот внезапно обрушиться под влиянием какого-нибудь фактора, например, новостей о расконсервации ранее закрытых угольных электростанций в Европейском союзе. В наше турбулентное время все возможно.

«СП»: — Может ли существенное влияние оказать нарастающая эпидемия коронавируса?

— Бесспорно может, ведь в России растет число зараженных китайской инфекцией, да и за границей пандемия расширяется. Введение локдаунов, с одной стороны, призвано остановить распространение болезни, с другой же — может негативно ударить по экономике нашей страны. По крайней мере, сфера услуг может понести серьезные потери из-за закрытия и приостановления работы кафе, ресторанов в Москве и других городах.

Однако иного пути, похоже нет, учитывая, как несерьезно многие люди относятся к угрозе заражения коронавирусом. Я сам каждый день езжу в метро и вижу, сколько людей не «соизволяют» носить маски. Отсюда и скачок заболеваемости.

Здесь много зависит от того, насколько сильными будут карантинные ограничения, и насколько долго и широко они будут распространены. Если они будут такими же длительными и жесткими, как в прошлом году, то в экономике России однозначно может быть провал.

Также по ней может ударить ожидающееся повышение цен на продукты питания — население будет вынуждено сокращать их потребление, так как сколько-либо ощутимого увеличения доходов у него я лично не наблюдаю. Рост цен может срикошетить не только по ритейлу, но и по пищевой индустрии и далее по цепочке по сельскому хозяйству.

«СП»: — Каким образом власти могут сдержать инфляцию и могут ли?

— Мне кажется, крайне важно не допустить остановки заводов и фабрик. Для этого надо не только сдерживать подъем ставок по кредитам коммерческих банков, возможный после повышения Банком России ключевой ставки, но и не допустить роста тарифов на грузовые перевозки и энергоносители.

Не мешало бы также проверить деятельность торговых сетей, пищевых и агропромышленных предприятий на предмет ситуации с их ценами и издержками. Особенно жестко надо прошерстить ритейлеров, получающих подчас баснословные прибыли на фоне низких зарплат их сотрудников, вынужденных «пахать» от рассвета до заката, чтобы обеспечить себя и свои семьи. Инструментов для сдерживания цен предостаточно, надо только ими правильно воспользоваться.

Как отмечает директор по стратегии ИК «ФИНАМ» Ярослав Кабаков, во многом российская экономика является заложницей внешнеэкономических рисков: говоря о «черных лебедях» и инфляции, мы во многом ориентируемся на риск дальнейшего роста цен на энергоносители, проблемы с логистикой и нарушения в цепочки поставок комплектующих.

— Учитывая огромнейшее количество факторов и возможную реализацию рисков, которые могут усугубить текущую ситуацию, прогнозировать темпы роста инфляции становится достаточно сложно. Фактически «черный лебедь» — это событие, которое изначально кажется редким и трудно прогнозируемым, но постфактум часто оказывается вполне логичным, исходя из сложившейся ситуации. В этой связи монетарные власти не способны бороться с инфляцией эффективно, основные усилия будут направлены на купирование вытекающих из инфляции проблем, в том числе отток капитала.