Минтруд против Медведева: Коллапс на рынке труде есть, но его нет. Кто прав?

Глава Минтруда Антон Котяков заявил: российская экономика столкнулась со структурным кадровым кризисом.

К 2030 году численность самой производительной группы россиян в возрасте 30−39 лет сократится почти на 8 млн человек. Одновременно по причине выхода на пенсию в ближайшие 5 лет предстоит заместить более 11 млн рабочих мест. И это на фоне рекордно низкой безработицы на уровне 2,4%.

Вместе с тем заместитель председателя Совета Безопасности РФ Дмитрий Медведев заявил об отсутствии кадрового дефицита в России.

«Безусловно, в период начала СВО произошел определенный отток кадров, но он, хочу отметить, касался все-таки не рабочих рук, <…> не специалистов, а лишь отдельных категорий. <…> Но никакого коллапса не наступило», — подчеркнул он, назвав слухи о кадровом кризисе в России сильно преувеличенными.

Кто же прав — Антон Котяков или Дмитрий Медведев? Если учесть, что Центробанк в своем информационно-аналитическом «Мониторинге предприятий» признал — обеспеченность предприятий работниками остается крайне низкой с 2022 г., составив в IV квартале 2025-го -23,2 пункта.

— С точки зрения прогнозирования потребностей нашей экономики в производстве, в необходимых кадрах, Минтруд прав, — считает руководитель оперативного штаба профсоюза «Новый труд» Алексей Неживой.

— По нашим подсчетам в совокупности нашему рынку труда не хватает в разы больше, порядка 7,5 миллиона человек. В основном не хватает кадров в сфере реального производства.

Самый большой голод в линейных профессиях на производстве. Также остро не хватает инженеров, счет идет на сотни тысяч человек. У нас не хватает химиков, биологов, пищевиков. У нас не хватает пилотов и тех, кто будет производить самолёты, специалистов в тяжёлом и легком машиностроении.

Раньше-то мы жили в глобальной экономике, имели свой кусок мирового производства, и все было хорошо. Теперь на смену глобализму пришел регионализм, и нам приходится строить заново производственно-экономические цепочки. Вот это — главная причина нашего кадрового голода.

«СП»: Как исправлять ситуацию?

— Сразу это все не восстановить, понятное дело. По всей видимости, нам придется приглашать высококвалифицированные кадры из-за рубежа. В первую очередь речь, конечно, идет об инженерах.

«СП»: Выходит, Дмитрий Анатольевич неправ, утверждая, что у нас дефицита кадров нет?

— Он тоже прав. Просто смотрит на ситуацию с другой стороны. Дело все в том, что сейчас у России фактически два бюджета. Один — гражданский, а второй военный. И в секторе ВПК как раз все работает на полную катушку, потому что против нас больше половины высокоразвитого мира.

Но из-за СВО, из-за санкций у нас очень узкий потребительский рынок, и он продолжает сужаться. Падает потребление, падает сбыт. АвтоВАЗ перешел на четырехдневку, некоторые другие предприятия тоже. Все потому, что мы не можем производить товары для внешнего рынка без проблем. Люди не тратят деньги, а предпочитают копить их на счетах, пока доллар подешевел. А дешевый доллар нам нужен, потому что мы покупаем продукцию двойного назначения.

Но в перспективе у нас — развитие гибкой занятости и роботизации, причём не только промышленной, но и сервисной.

Мы уже выстроили успешные цифровые платформы. Наши маркетплейсы чуть ли не впереди планеты всей по уровню, например, автоматизации на складах По трассе М-4 «Дон» обкатываются вереницы беспилотного транспорта. На ЦКАДе будут тестироваться робофуры. Тестируется рободоставка в аэропортах Сочи, Москвы и Санкт-Петербурга.

У нас есть ориентиры по роботизации. Если говорить о Европе и США, то это 500 промышленных роботов на каждые 10 тысяч работников. По производительности каждый робот заменяет три с половиной человека, согласно исследованиями Goldman Sachs. Это комфортная роботизация.

Если говорить об обгоняющей роботизации, то это Китай, Южная Корея, Сингапур. Китай только в прошлом году ввел в строй 500 тысяч промышленных роботов. В Южной Корее и Сингапуре больше 1 000 промышленных роботов на 10 тысяч работающих. И результат впечатляет — Южная Корея размером с нашу Московскую область, а производит товаров на полмира, причем высокотехнологичных.

Процесс роботизации, конечно, достаточно сложный, но мы пройдем его быстро. Главное — не повторять ошибок Европы и Азии. Грядет шестой научно-технологический уклад, и нам никуда не деться от роботизации.

«СП»: Но ведь роботизация высвободит большие человеческие ресурсы. Что будет с людьми?

— Здесь вопрос только один ­- найти деньги на профпереориентацию. Можно ввести налог на промышленных роботов, и использовать эти средства. Минтруд, правда, твердит, что не хватает токарей, слесарей, но это нехватка в моменте.

Нам нужны инженеры, которые будут работать на станках с ЧПУ. Понятно, что не все ими станут, но люди получат возможность встроиться в другие цепочки, где без человеческого ресурса не обойтись.

И наш профсоюз удивляет, почему чиновники и депутаты говорят о чем угодно, но только не об этом.

«СП»: А кстати, почему не говорят-то?

— Потому что они в психотипе старого технологического уклада. Они говорят про индустриализацию. Но ее не будет. У нас будет не индустриальное, а постиндустриальное общество — роботы на производстве плюс некоторое количество высококвалифицированных инженеров и рабочих.

«СП»: Но тогда — снова здорово: остальных-то людей куда трудоустраивать? Молодые, предпенсионеры — с ними что?

— У нас растут креативные индустрии и платформенная занятость. Возьмите любой классический комбинат услуг ­- есть директор, его замы, начальник отдела кадров со своими замами и помощниками.

Огромные затраты на содержание такого штата. А платформенная занятость все удешевляет — самозанятые через платформы получают прямой доступ непосредственно к потребительскому рынку.

Хочешь книги писать — пиши, хочешь квартиры ремонтировать — на здоровье, умеешь водить — занимайся перевозками. Поэтому у нас так хорошо и выстрелили маркетплейсы с агрегаторами такси.

Поэтому классические банки и сопротивляются новым банкам маркетплейсов. Потому что классический банк делает деньги из денег, а необанки обслуживают реальные финансовые потоки, могут где-то скидку предоставить, где-то процесс приобретения товара упростить и облегчить. То есть они делают денежный поток удобным для потребления.

Поэтому и самозанятость у нас развивается. Уже десятки тысяч человек организованы в пулы самозанятых. Кто-то шьет, кто-то клинингом занимается, кто-то организует праздники, кто-то сантехнику устанавливает, мусор утилизирует и так далее.

И все через цифровые платформы. Именно эти люди сбивают цены на услуги, делая их доступными для потребителей. Надо только цивилизовать и отрегулировать эти отношения.

А у нас полно чиновников, в том числе и в аппарате правительства, которые твердят как попугаи — «а давайте самозанятых загоним в рамки трудовых отношений, давайте в кодексе пропишем то-то и то-то».

В самозанятости, конечно, есть много аналогий с трудовым правом, но как можно внедрить в отношения цифровой платформы и самозанятого институт работодателя? Я не понимаю. Там нужен совершенно другой принцип.