Глобальная экономика разорвана в клочья — залить рецессию деньгами на этот раз не получится

Конфликт на Ближнем Востоке вышел на новый уровень — идут удары по нефтегазовой инфраструктуре. Это значит, что цены на энергоносители останутся высокими и после открытия Ормузского пролива как минимум несколько месяцев, а может быть, даже более года. Но в любом случае это лишь временное состояние. Рано или поздно нефтяные цены пойдут вниз — если не из-за возвращения предложения, так из-за падения спроса.

В статье «Трамп работает на Силуанова: как война в Заливе пополняет российский бюджет» прописаны два сценария развития событий на Ближнем Востоке с точки зрения экономики. На тот момент казалось, что базовый сценарий — это завершение острой фазы конфликта за несколько недель, причем без разрушения нефтегазовой инфраструктуры. В этом случае никаких долгосрочных последствий для экономики — ни для российской, ни для мировой — не было бы.

Однако развитие событий показывает, что процесс всё-таки пошел по другому сценарию, который был обозначен нами в качестве альтернативного.

Новый этап эскалации начался с того, что на минувшей неделе Израиль нанес мощный удар по основному иранскому газовому месторождению Южный Парс. Иран ответил ударами по нескольким объектам нефтегазовой инфраструктуры союзников США, включая крупнейший в мире завод сжижения газа в Катаре, обеспечивающий порядка 20% мирового производства СПГ.

Таким образом, началось разрушение нефтегазовой инфраструктуры, делающее невозможным быстрое восстановление производства даже после завершения острой фазы противостояния и открытия Ормузского пролива. Теперь уже понятно, что конфликт будет иметь долгосрочные последствия.

Во-первых, мы увидим разгон инфляции всюду по миру. И дело здесь не только в ценах на энергоносители, рост которых увеличивает себестоимость любых товаров из-за удорожания логистики. Страны Залива производили заметные объемы и другой важной продукции — в частности, минеральных удобрений, алюминия, а также промышленного гелия, необходимого для производства чипов. Сейчас эта продукция также ушла с рынка, поскольку перевозится морем.

Во-вторых, нарушены логистические цепочки, не только касающиеся экспорта-импорта стран Залива, но в целом товарооборота Европы и Азии. Дубай был хабом, через который шел значимый объем грузоперевозок. Даже если конфликт завершится завтра, этот логистика сразу не восстановится, ведь инфраструктура также подверглась ударам.

Для России нарушение грузооборота через Дубай приведет к подорожанию многих импортных товаров (в частности, автомобилей и запчастей к ним). Подорожание бензина и дизеля на внутреннем рынке также отразится на ценах большинства товаров. Так что инфляционных последствий нам тоже не избежать.

В-третьих, сокращение объема поставок минеральных удобрений приведет не только к удорожанию сельхозпродукции через более высокие затраты на них в себестоимости. Сократятся физические объемы ее производства из-за снижения урожайности там, где посевная пройдет без внесения удобрений. В беднейших странах усугубится недостаток пищи, а в более развитых опережающими темпами будет расти продовольственная инфляция, которая бьет, прежде всего, по социально незащищенным слоям населения.

В-четвертых, из-за того, что высокие цены на нефть продержатся как минимум полгода, мы увидим снижение экономической активности по всему миру. Сокращение производства начнется с энергоемких отраслей, а потом, если цены на нефть всё еще будут высокими, оно перекинется и на другие сферы — через падение спроса на продукцию на фоне роста безработицы и общего снижения покупательной способности населения.

Многие страны войдут в рецессию. Это, в первую очередь, Европа и большинство стран Азии. Из последних, пожалуй, только Китай сравнительно неплохо готов к энергетическому кризису — благодаря обширным нефтяным запасам и продолжающимся поставкам из России и Ирана. Но длительный период высоких цен на нефть (более полугода) приведет к негативным последствиям и для Поднебесной.

Даже США, хотя и являются нетто-экспортером энергоносителей, отнюдь не застрахованы от сползания в рецессию. Они, конечно, добывают много углеводородного сырья, но мощностей, способных полностью покрыть потребности страны в нефтепродуктах, у них нет.

Когда из-за дефицита топливных ресурсов повсеместно начнется введение ограничений на экспорт, проблемы возникнут и у Штатов.

На момент написания статьи, на платформе Polymarket вероятность рецессии в США к концу 2026 г. оценивалась на уровне 34% (Polymarket — крупнейшая в мире децентрализованная платформа рынков предсказаний — prediction market; практика показывает, что котировки на ней имеют хорошую прогностическую силу).

Обычно, когда начинается рецессия, мировые центробанки заливают всё деньгами, но сейчас на фоне разгона инфляции этот метод неприменим, поэтому выход из рецессии для многих стран будет долгим и мучительным.

Что всё это значит для России? Пока цены на энергоносители остаются высокими, наш бюджет будет получать существенные «внеплановые» доходы. Также наша страна дополнительно заработает на экспорте минеральных удобрений и алюминия.

Стоит упомянуть и угольную промышленность, которая до ближневосточного кризиса находилась в серьезном упадке; теперь у нее появился шанс на время восстановить прибыльность, поскольку в Азии спрос на уголь резко вырос.

Таким образом, ближневосточный кризис будет способствовать не только пополнению российского бюджета, но и экономическому росту в стране — через стимулирование внешнего спроса на некоторые виды нашей продукции. Но не нужно обольщаться: эти доходы и этот спрос в любом случае будут временными.

Как уже было сказано, цены на энергоносители на нынешних уровнях (выше 100 долларов за баррель нефти Brent), если продержатся достаточно долго, неизбежно приведут к падению спроса на энергоносители, даже если до общемировой рецессии дело не дойдет.

Падение спроса можно условно разделить три категории — краткосрочное, среднесрочное и долгосрочное. Краткосрочное — это, например, когда в период высоких цен на нефть люди отказываются от необязательных автомобильных поездок. Такое падение спроса восстанавливается, как только цены снижаются.

Но далеко не весь «потерянный» спрос на энергоносители восстановится так быстро. Не так просто запустить остановленное производство, особенно если компания обанкротилась. Так что в среднесрочной перспективе (на горизонте года или чуть больше) мы можем увидеть значительное падение цен на нефть, вызванное сжатием спроса.

А если к тому времени Ормузский пролив уже будет открыт и вернутся в строй производственные мощности нефтегазового комплекса стран Залива, то цены на нефть могут оказаться даже ниже, чем были до начала конфликта. Более того, мировая рецессия, если она случится, приведет к падению спроса и на другие продукты нашего экспорта, что приведет к сжатию производства в соответствующих отраслях.

А если вдруг (хотя это маловероятный сценарий) период высоких нефтяных цен окажется еще длиннее — более года, то начнется и долгосрочное падение спроса: будут сделаны инвестиции в альтернативные источники и энергосберегающие технологии, люди начнут покупать более экономичные машины и т. п. Объемы спроса будут утрачены уже на долгосрочную перспективу, возможно, даже навсегда.

Так что чем больше длится период высоких нефтяных цен, тем более глубоким и долгим окажется их падение после того, как ближневосточный конфликт завершится и нефтегазовая инфраструктура стран Залива восстановится. Поэтому, с точки зрения российского бюджета, увеличившиеся нефтегазовые доходы следует рассматривать не как внеплановые, а как перенесенные из будущего в настоящее.

Важно не растратить эти средства, а подготовиться к неизбежному падению доходов в будущем.

---

Авторская версия статьи специально для «СП»