Минфин — народу: «Плюс 200 млрд в бюджет с нефтяного рынка позволят нам разве что концы с концами свести»

На фоне роста мировых цен на нефть российский бюджет получит дополнительно 200 млрд рублей. Об этом заявил глава Минфина Антон Силуанов.

Одновременно он сделал очень важную оговорку — это нельзя будет считать прибылью в прямом понимании этого слова.

«Сразу хочу сказать, что уровни поступлений и недопоступлений доходов [бюджета] за последние два месяца — одинаковые…», — отметил он в беседе с журналистом Павлом Зарубиным, дав тем самым понять, что эти два показателя удастся просто уравновесить, не более того.

В принципе, именно об этом и предупреждал читателей «СП» за неделю до оговорки министра финансов ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности и эксперт Финансового университета при правительстве РФ Игорь Юшков.

«Если текущая ситуация с высокими мировыми ценами на нефть продлится долго, это позволит и государству, и экспортным компания хотя бы компенсировать то, что мы недополучили за наши углеводороды в прошлом и начале нынешнего года.

В декабре 2025 года средняя цена на нашу Urals была 39 долларов за баррель. В январе и феврале нынешнего, соответственно, 41 и 44 доллара. Поэтому чем дольше продлится нынешний период высоких цен, тем лучше для России. По крайней мере полученная прибыль позволит уравновесить высокие издержки", — констатировал он.

Правда, насколько долго может продлиться ситуация с высокими ценами на нефть, он прогнозировать затруднился. А все потому, что многое тут, и в частности — момент и конкретные условия открытия Ормузского пролива, зависят не от нас.

Однако Юшков допустил, что даже после открытия Ормузского пролива мировые нефтяные цены не сразу снизятся до уровня января-февраля 2026 года, спрос на углеводороды всё равно будет оставаться повышенным. А значит, стоимость их все равно будет высокой. «Но для нас, конечно, лучше всего, чтобы Ормузский пролив оставался закрытым как можно дольше», — подытожил он.

Неизвестно, будет ли это так, но по крайней мере май «в определенной степени будет сверхпозитивным с точки зрения доходов нефтянки». Именно так считает эксперт ФИНАМ Ярослав Кабаков.

«Потенциально блокада Трампом Ормузского пролива и давление на Иран могут продлиться длительный период времени. Это может привести к тому, что цены на нефть продолжат расти», — отметил эксперт.

При этом он добавил, что нефтегазовые доходы страны хоть и очень тесно связаны с бюджетом, но для последнего очень важной составляющей является расходная часть.

«Нарастают дополнительные дисбалансы, противоречия в геополитике еще больше нарастают. Я так понимаю, что очередным вызовом для России будут являться действия Великобритании в ближайшей перспективе — кстати, не исключаю, что из-за этого российский рынок очень сильно штормит. Так что дефицит бюджета может продолжить увеличиваться на фоне расходов по ВПК», — резюмировал Кабаков.

И опять-таки, Антон Силуанов уже допускал вероятность того, что по итогам нынешнего года бюджеты российских регионов увеличатся до 1,9 трлн рублей (против 1,5 трлн рублей по итогам прошлого года).

Какого размера могут достигнуть их долги при этом, если они уже достигли 3,5 трлн рублей, и что нас ждет, министр предполагать не взялся.

— При хороших раскладах мы пока можем рассчитывать на снижение дефицита бюджета за счет дополнительных налоговых поступлений, — предположил экономист Никита Масленников, допустив, что к концу года, при очень зыбких пока нефтяных прогнозах, страна выйдет максимум на уровень в 1,5−2% ВВП.

— Это не означает, что будет ощутимый экономический рост, но мы хотя бы просто выползем из-под угрозы надвигающейся стагфляции. Правда, надо будет еще смотреть, что там у нас с промышленным производством, какие показатели.

Конечно, ждать какого-то острого кризиса в таких обстоятельствах сложно, тем не менее задачи по консолидации бюджета и приоритезации его расходов никто не отменял. Инфляцию нам тоже придется снижать, достаточно долго сохраняя ключевую ставку в диапазоне 13−15%.

А как насчет официальной цели наших монетарных властей — инфляция на уровне 4% уже к грядущему декабрю? Не поможет нам выходна этот показатель быстрее расти в экономическом плане? С таким вопросом «СП» обратилась к главе Союза предпринимателей и арендаторов России, экономисту Андрею Буничу.

— Я лично склонен полагать, что установленная цель так или иначе будет достигнута. Каким именно путем это будет сделано — уже другой вопрос, ведь у нас с 2023 года происходило охлаждение экономики, закончившееся — по крайней мере, на официальном уровне — совсем недавно. Рискну предположить, что ради этого в жертву могут быть опять принесены экономические показатели.

Конечно, можно было бы бороться с инфляцией иначе. Например, расширением товарного предложения, активным кредитованием производителей, импортозамещением. Тогда бы инфляция понижалась сама на фоне экономического роста. Но что ж теперь поделать, мы идем тем путем, которым пошли.

«СП»: Если допустить, что во второй половине года инфляция у нас достигнет-таки целевых значений, что случится? Экономика расцветет и заколосится? ВВП рванет, люди лучше жить станут?

— Конечно, думать, что в России сразу потекут молочные реки вдоль кисельных берегов, не стоит. Будет просто некое улучшение экономических показателей. Надо же учесть, что начавшееся где-то с конца 2023 года охлаждение нашей экономики нанесло ей ощутимый урон.

Жертвуя, как я уже сказал, многими показателями, уровнем доходов и инвестиций, мы столкнулись с оттоком средств из реального финансового сектора. Именно с этим связаны имеющиеся в кредитовании дисбалансы.

Всё это, естественно, сразу не разрешится. Однако, например, снижение ключевой ставки может быть осуществлено быстрее, чем планировалось. А это, в свою очередь, позволит уменьшить уровень госзаимствований. Соответственно, будет лучше исполняемость бюджета, и мы, наконец, получим возможность выйти из отрицательной экономической зоны.

Да, останутся не менее серьезные проблемы. Структурная трансформация экономики не завершена. Перекосы финансовой системы никуда пока не исчезнут. К рынку недвижимости есть серьезные претензии, угроза потенциального банкротства строительного сектора по-прежнему ощутима.

Но на фоне угроз мировой экономике наше положение дел будет выглядеть довольно неплохо. Потому что весь остальной мир может ухнуть в рецессию, а мы имеем шансы вырулить на ту траекторию экономического развития, которой держались в 2022—2023 годах. И, выйдя на нее, получим уже возможность для хорошего экономического задела на перспективу, на 5−10 лет вперед.

«СП»: Понятно, что для макроэкономики России в целом есть шанс. А народ-то как? Россияне, например, могут рассчитывать хотя бы на то, что продавать молоко и масло вновь станут честными литрами, а цены хоть немного опустятся?

— У нас цены резко скакнули вверх еще в 2023 году. Логика их повышателей была следующая: в связи с СВО зарплаты в стране увеличились, поэтому у населения на руках скапливаются внушительные средства.

Потом оказалось, что это, мягко говоря, не соответствует реальному положению вещей. Потом курс национальной валюты откорректировался.

Но цены не пошли вниз, они просто остались после скачка вверх на своем уровне. Так что, полагаю, в реальности при хороших раскладах цены на товары и услуги просто перестанут наконец-то расти дальше и стабилизируются.

Если и будет понижение, то только на отдельные социальные товары. Как, например, было с яйцами. Борщевой набор вполне может подешеветь в результате какого-то ручного воздействия со стороны правительства. Особенно в преддверии выборов.

А так российскому бизнесу не свойственно цены понижать, производители и продавцы будут держать их до последнего.