Жернова логистики: южные маршруты экспорта зерна перекрыты, а северные — пока невыгодны

Атаки украинских беспилотников стали причиной резкого сокращения российского экспорта зерновых, поскольку судоходство в Азово-Черноморском бассейне в настоящее время сильно ограничено и нет гарантии его оживления в ближайшее время.

Более того, поставки зерновых за границу уже снижаются — в июле они упали на 17,7% по сравнению с прошлым годом, до 1,8 млн тонн, в августе ожидается сокращение на 1,8 млн тонн, что меньше прошлогоднего в 2,5 раза. Если июльский показатель экспорта стал самым низким с 2018 г., августовский прогноз грозит опустить его до уровня 2010-го.

Падение экспорта вполне объяснимо — с 10 июля вынуждены приостановить работу некоторые крупнейшие зерновые и маслоналивные терминалы, к тому же собственники судов-перевозчиков не хотят заключать фрахтовые соглашения для работы в зонах повышенного риска.

Что касается видов на урожай, то в текущем году планируется собрать 135−137 млн тонн пшеницы, это на 3−6% ниже показателей 2025-го, поделился прогнозом управляющий директор «Рексофт Консалтинг» Дмитрий Краснов.

Читайте также

Голодомор made in Ukraine: терактами в Причерноморье Киев добивает мировой рынок зерна Зеленский оставил без хлеба уже 50 миллионов человек

Многие наблюдатели и мировые СМИ уже сравнивают сбой транспортировки экспорта по Черному морю с ситуацией вокруг Ормузского пролива, застопорившей нефтяные поставки, заметил кандидат экономических наук Леонид Холод.

— Нужно учесть, что возможности Керченского пролива, Азовско-Донских портов составляют примерно 25% экспорта. Осложнение ситуации с черноморской логистикой, конечно, ведет к значительным потерям.

«СП»: Внутренний рынок это зерно не переварит?

— У нас огромное перепроизводство зерна. Наша экономика вписана в мировую систему: часть урожая удовлетворяет внутренние потребности, а другая поступает на внешний рынок — в разное время экспорт составлял от 30 до 50 млн тонн.

Сегодня внутренние потребности закрываются 88 млн тонн зерна (это на корм скоту, хлебопечение, макароны и производство более глубокое — крахмал и так далее), в то время как урожай может составить около 137 млн тонн. Если произвести несложное вычитание, получим 49 млн тонн зерна, которого на российском рынке быть не должно. Если такой объем окажется на внутреннем рынке — мы получим обрушение цен на зерно. К тому же хранить его негде, потому что не рассчитаны мощности наших хранилищ на подобный переизбыток.

«СП»: Железная дорога здесь не поможет?

— В рыночном экспорте нужно вписываться в мировые цены, а это достаточно жёсткая категория. Морской экспорт самый дешёвый.

Тем более у нас зачастую пункты экспорта расположены поблизости от мест производства: Ростовская область, Краснодарский край. Соответственно, логистическая составляющая в окончательной стоимости зерна всегда была умеренной, как минимум — конкурентоспособной.

Хотя и в этом случае порой приходилось бороться за доллар, даже полдоллара с конкурентами, потому что покупатели тоже стремятся лишний раз не переплатить. И наша логистика вписывалась в цены, складывавшиеся на рынке.

Поэтому черноморский экспорт для нас самый выгодный, он обеспечивает короткий выход в Средиземное море с поставками в Израиль, арабские страны, Африку.

Читайте также

«Не доставайся ж ты никому!»: Россия и Украина взаимно убивают зерновой экспорт, причем весьма успешно Южные порты РФ на грани остановки, грозя обвалом внутреннего рынка и подорожанием хлеба в Африке — в Одессе картина еще хуже

Железной дорогой, конечно, будут возить зерно, но доставка обойдется значительно дороже, к тому же далеко не все экспортные направления конкурентоспособны по цене в этом случае. Разумеется, в случае дотирования такой способ транспортировки можно использовать, но далеко не всегда.

Кроме того, не будем забывать, что речь идет о десятках миллионов тонн. Вы представляете, сколько нужно составов для перевозки такого объема зерна?

«СП»: В чём особенность нынешней ситуации на мировом рынке зерна?

— Там сложились несколько факторов. Во-первых, ситуация вокруг Ормузского пролива, которая не позволяет получить зерно многим развивающимся странам. Также застопорился экспорт удобрений, потребители не получили их как раз в тот момент, когда их нужно было вносить в почву. Это, конечно, отразится на урожайности.

Во-вторых, сыграла свою роль жара, которая, по разным оценкам, лишила европейские страны, главным образом Францию и ФРГ, около 10 млн тонн урожая зерновых. Европейцам, конечно, хватит, но многие традиционные их покупатели не получат продукцию, на которую надеются.

«СП»: К чему это приведет?

— К повышению цен на рынке. Если они вырастут до такой степени, что сравняются с рентабельностью перевозок, например, в российские северные порты, часть нашего экспорта уйдет оттуда. Но далеко не вся, конечно.

«СП»: Какие-то меры властями принимаются?

— Минсельхоз предпринимает усилия, объявлено о предстоящих зерновых интервенциях. Но там, насколько я понимаю, речь идёт о трёх миллионах тонн. Но у нас-то рынок перегружен на несколько десятков миллионов тонн.

Так что предполагаемый объем — капля в море. Кому-то, конечно, повезет и он попадет в число тех, кто реализует совокупные 3 млн тонн. Но повезет, конечно, не всем.

«СП»: Что еще можно сделать в такой ситуации?

— Надо учитывать, что ситуация не стоит на месте, она развивается. Да, сейчас черноморские маршруты заблокированы, но так будет не всегда.

К тому же, может, отремонтируют элеватор в Новороссийске или другом месте, куда можно засыпать большие объемы продукции. Более того, есть смысл помочь организовать хранение зерна до тех пор, пока порты разблокируют — это была бы серьезная помощь нашим экспортерам.

К тому же потребность в нем не уменьшится — в связи с текущей ситуацией количество голодающих в мире увеличится, и эту проблему в ближайшее время надо будет решать.