«Бюджет с дырой? Так давайте продадим Россию!»: Для чего готовится новая приватизация госсобственности

Доходы федерального бюджета от приватизации в 2026 году могут достигнуть 500 млрд рублей.

Эта сумма видится чиновникам своеобразным внутренним ориентиром для, в то время как консервативный подход предусматривает доход в 400 млрд рублей, заявил замглавы Минфина РФ Алексей Моисеев.

Он исключил планируемую продажу акций компании «Аэрофлот» по «бросовым ценам». По его словам, в правительстве смотрят на «динамику индексов». В случае неблагоприятной конъюнктуры продажа акций состоится не осенью 2026-го, а позднее.

Конечно, возникает подозрение, что проводимая приватизация затевалась ради покрытия бюджетного дефицита, который в текущих условиях, похоже, является рукотворным, замечает кандидат экономических наук, глава Союза предпринимателей и арендаторов России Андрей Бунич.

— Дефицита бюджета в том объеме, что мы имеем сегодня, в принципе можно было избежать. Скажем, не будь искусственного завышения курса рубля в течение последних полутора лет, мы не имели бы столь существенную дыру в казне.

Читайте также

Цифра вместо врача: Минздрав со своей новой методикой оставит регионы без медиков Министры масштабируют «росстатовский» сценарий — проблем больше, зато отчеты красивее

Напомню: в законе о бюджете, принимаемом Госдумой по представлению правительства и Министерства финансов, в прошлом году курс был определен в размере 96 рублей за доллар, в нынешнем — 92. Однако сегодня мы имеем среднегодовой курс 75 рублей. Разница значительная. И она создает бюджетную прореху, которую надо заполнять.

«СП»: В правительстве это как-то объяснили?

— Да никаких вразумительных пояснений не было дано, почему рубль вдруг укреплялся при низкой стоимости нефти в прошлом году. Я думаю, что здесь имели место какие-то спекулятивные интересы финансовых структур. Кроме того, в нашей ситуации крепкий рубль может спровоцировать вывоз капитала, когда могут снять ограничения на то, чтобы оставлять валютную выручку за границей. Это тоже могло быть целью.

Наконец, есть еще вариант: сначала создается дыра в бюджете, а потом, размахивая докладами об этом, спровоцировать приватизацию выгодных предприятий, лакомых кусков собственности. Это старый испытанный способ, в 1990-е этот вариант проворачивали постоянно. Сначала создавался дефицит бюджета, потом начинались вопли: «Ну что же делать?!» Предлагалось повысить налоги, срезать социальные расходы…

«СП»: Так и сейчас подняли налоги, срезали социальные расходы.

— О чем и речь. И тогда кто-нибудь говорил: «Смотрите, есть много госсобственности, давайте продадим чего-нибудь». Что-то не очень востребованное никто покупать не хотел, зато выгодные куски уходили хорошо. Поэтому я не исключаю и сейчас наличия такой логики. Пользуясь этими страшилками о дефиците, протаскивают под приватизацию некоторые интересные предприятия.

«СП»: Говорят, государство не может всем эффективно управлять.

— Действительно, сегодня имеется потребность в продаже некоторых предприятий, оказавшихся в госсобственности вовсе не по объективным причинам. Просто так сложилась ситуация, когда, скажем, из России уходили иностранные компании и кое-где вводилось временное управление и так далее. Были разные случаи.

Кроме того, возникали ситуации, когда после претензий Генпрокуратуры некоторые предприятия оказались в госсобственности. И теперь некоторые из них снова хотят продать. Однако я не уверен, что продавать их станут по цене, сопоставимой с той, что была на момент изъятия. Ведь у нас, когда пускают с молотка какие-то предприятия ради затыкания бюджетных дыр, речь идёт о приватизации по гораздо более низким ценам. Поэтому здесь существует опасность, что собственность уйдёт за бесценок.

«СП»: Чиновники вроде бы обещают, что не станут задёшево продавать.

— Просто сейчас период для продажи не очень хороший, ситуация ещё нестабильная. Во многих случаях невозможно обеспечить конкуренцию на торгах. Поэтому могут купить только кем-то обозначенные структуры за невысокую цену, что уже просматривалось в некоторых недавних сделках по приватизации. Кое-где не было покупателей вообще, либо был только один. При этом цену приходилось снижать несколько раз. Взять хотя бы историю с аэропортом Домодедово, выгоднейшим объектом, который был продан с большим трудом, и я лично сомневаюсь, что по высокой стоимости.

Читайте также

Признание генпрокурора: экономические преступления в России выросли в 2,6 раза Андрей Бунич: Боюсь, что статистика может быть использована для репрессий против бизнеса

«СП»: Продажа этого аэропорта у многих вызвала вопросы.

— Я считаю, что по возможности многие предприятия надо бы сохранять в государственной собственности, либо в чьем-то управлении. Допустим, сейчас есть компания «Русагро», которая с недавнего времени находится в управлении Россельхозбанка после изъятия у одного олигарха. При этом банк не собирается этот актив продавать, потому что реализовать его по нормальной стоимости пока не видит возможности. К тому же, о чем я говорю уже дано, капитализация наших компаний занижена в несколько раз.

«СП»: Почему?

— Из-за наличия того варианта финансового рынка, который мы сейчас имеем. Конечно, надо создавать новый, но это задача на несколько лет. Мало того, что у нас слабый собственный рынок капиталов, так нас еще дискриминируют извне, оттого и капитализация крайне низкая. Поэтому лучше по возможности придерживать собственность, особенно перспективные предприятия и передавать их в управление. При этом смотреть, как они приносят доходы и генерируют прибыль. Это позволит потом, если государство все же решит их выставить на приватизацию, не продавать за бесценок. Нельзя допускать, чтобы кто-то воспользовался тяжёлой обстановкой и забрал за небольшие деньги какие-то лакомые куски. Это совершенно не в интересах России.