Поезд Москва — Тбилиси — Ереван задерживается навсегда?

Транспортно-логистическую инициативу под названием «Путь Путина», которая предполагает налаживание логистики между РФ, Грузией и Арменией через Абхазию, активно обсуждают в экспертных и политических кругах, утверждает директор Центра российских исследований Ереванского госуниверситета (ЕГУ) Арам Сафарян.

«Провели сегодня это очень важное обсуждение транспортного будущего, транспортно-логистических сетей Южного Кавказа в современных реалиях. Поводом для этого обсуждения был план, так называемый „Путь Путина“, который выдвинул наш коллега, директор НИИРК Владислав Гасумянов. Его предложение относительно восстановления транспортного сообщения между Россией, Грузией и Арменией через Черноморское побережье имело отклик в России», — рассказал Сафарян на международной экспертной конференции «Перспективы развития транспортно-логистических сетей Южного Кавказа» в Москве.

По его словам, разговоры об этом маршруте велись и в 2016 году, но «жизнь пошла совершенно другим путем, и об этом забыли».

Читайте также

Вашингтонские сепаратисты: Теневой кабинет Трампа требует скорейшего сближения с Россией Разработан план снятия антироссийских санкций в обход Госдепа и Минфина США

Сафарян также заявил о необходимости восстановления «недостающих цепей» транспортных коммуникаций на Южном Кавказе для «сопряжения» между коридорами «Север — Юг» и «Запад — Восток». По его мнению, это «сделает богаче и Россию, и Запад, и Европейский Союз, и Китай, и наших южных соседей».

Однако вопросы развития транспортного сообщения зависят от того, какую позицию займут политические игроки внутри южнокавказских стран, заключил эксперт.

Так кто куда путь держит? США заинтересованы в развитии своего TRIPP, им не нужны конкуренты. Армения не будет перечить Вашингтону, Азербайджан и Турция тоже едва ли поддержат. Начнем с того, что и Грузия будет против.

Переговоры об открытии дороги через Абхазию ведутся уже три десятилетия. Но Тбилиси категорически против, считая, что это легализует независимость Сухума. То есть идея-то в целом хорошая, но едва ли реализуемая.

— Честно, сложная тема. Но, во-первых, при всем уважении к директору Центра российских исследований ЕГУ, такая инициатива должна, если мы имеем в виду солидный уровень, исходить уже от ведомств, министерств иностранных дел, ими предлагаться, озвучиваться, формулироваться, — говорит доктор политологии Университета Зальцбурга, старший преподаватель кафедры теории и истории журналистики Филологического факультета РУДН, эксперт РСМД Камран Гасанов.

— В целом обрамление этих логистических идей уже есть. Это проект 3+2. Но на его примере мы увидели, что возникло очень много сложностей.

Например, Грузия не приходила на эти встречи. И поэтому ее участие конкретно в проекте, о котором говорит Сафарян, под большим вопросом. У Тбилиси не нормализованы полностью отношения с Москвой из-за Абхазии и Южной Осетии. Это является препятствием. Плюс осложняются отношения России с Арменией. Насколько Ереван будет поддерживать инициативу? Тоже вопрос.

Сейчас речь как бы о том, чтобы сохранить то, что есть, а развивать еще дальше — это уже что-то гипотетическое в данный промежуток времени. А так, конечно, понятно, что все логистические маршруты в регионе должны включать Россию, и это пойдет на пользу всем. Но очень много противоречий, сложностей, деструктивных воздействий.

Тот же проект Трампа — это, по сути, украденная идея, которая была озвучена сразу по окончании Карабахской войны, что Россия должна была все-таки контролировать Зангезурский коридор и обеспечить безопасность. Но, в конечном счете, все упирается в двусторонние отношения России с Арменикй и Грузией.

— В феврале 2026 года вице-премьер Алексей Оверчук упоминал, что рассматривается возможность восстановления железнодорожного сообщения между РФ и Грузией через территорию Абхазии, — напоминает политический аналитик Михаил Нейжмаков.

— Но, все же, обратим внимание, что он выбрал весьма осторожную формулировку, чтобы описать перспективы такой работы. «Рассматривается возможность» — это, как правило, сигнал о том, что о конкретных договоренностях по той или иной инициативе говорить рано. Сама по себе идея создания транспортного коридора через Абхазию и Грузию периодически возвращается в медиа-повестку уже много лет.

Однако на пути практической реализации таких проектов лежит ряд препятствий, прежде всего, позиция официального Тбилиси.

«СП»: А нужен вообще этот коридор? Если бы не политика, насколько экономически выгодно и целесообразно было бы его открывать?

— Сейчас сухопутное сообщение между Россией и Грузией, а также для дальнейшего транзита в Армению проходит через КПП «Верхний Ларс», а это создает определенные риски. Например, движение по Военно-Грузинской дороге периодически перекрывается, например, из-за природных ЧС — скажем, сходом лавин и селевых потоков.

Еще один транспортный коридор, теоретически, мог бы «подстраховать» уже существующую сухопутную трассу. Кроме того, если бы «Маршрут Трампа» через Армению и Азербайджан заработал, еще одна магистраль, которая выходила бы на этот коридор, могла бы привлечь дополнительный интерес государств и инвесторов.

Но даже если бы политические препятствия к открытию коридора через Абхазию вдруг исчезли, экономические сложности тоже стали бы предметом для обсуждения. Например, насколько весьма существенные расходы на модернизацию всей необходимой инфраструктуры оправдывались бы возможной прибылью от запуска проекта.

Можно предположить, что, если бы такой проект теоретически был бы близок к реализации, вовлеченные стороны рассчитывали бы, в первую очередь, на инвестиции из России.

Читайте также

Капиталы с Востока — кто сегодня инвестирует в Россию Юрий Горохов: Китайское присутствие становится не только более масштабным, но и разнообразным по отраслям

«СП»: А какие еще страны могли бы заинтересоваться?

— Опять же, теоретически, к крупным инфраструктурным проектам нередко демонстрирует внимание Китай. Тем более, что к работе с Южным Кавказом, включая Грузию, он проявляет интерес. Но Пекин исходил бы прежде всего из экономической обоснованности такого проекта.

Пока сама вероятность реализации инициативы остается гипотетической и о практическом интересе к ней со стороны КНР говорить преждевременно.

«СП»: Допустим, Армения, Россия и Абхазия только за, но Грузия ни в какую. Для нее это принципиальный вопрос? Открыть коридор — значит, признать Абхазию? Реально ли в какой-то перспективе уговорить Тбилиси?

— Действительно, позиция Тбилиси сейчас — ключевое политическое препятствие. Грузинские власти неоднократно опровергали слухи о переговорах с Россией по поводу такого проекта. Поэтому реализация инициативы в ближайшем будущем все же представляется маловероятной.

«СП»: Как считает Сафарян, необходимо восстановление «недостающих цепей» транспортных коммуникаций на Южном Кавказе для «сопряжения» между коридорами «Север — Юг» и «Запад — Восток». В нынешних реалиях это пока фантастика?

— Для всех этих проектов, конечно, никуда не исчезают политические вызовы. Важны и интересы игроков, стремящихся влиять на регион. Скажем, для МТК «Север-Юг» — это напряженность вокруг Ирана.

А, например, если бы создание коридора через Абхазию стало возможным — это могло бы вызывать, как минимум, подозрительность Турции, которой вряд ли понравилось бы появление новых экономических факторов влияния России на Южный Кавказ.

Конечно, есть и факторы, которые, сами по себе повышают интерес к развитию транспортных коридоров через Южный Кавказ в принципе — как в случае со снижением напряженности между Баку и Ереваном за последние годы.

Или усилением угроз для морских маршрутов между КНР и Европой, что повышает внимание государств и инвесторов к сухопутным.