Открытая студия
18 мая 2015 11:26

Максим Калашников: «Нас ждет перестройка — 2»

Писатель-футуролог, член Федерального совета «Партии дела» о необходимости исторической дерзости, упущенных возможностях в 2014 году, третьем поколении чубайсов и гайдаров, национальной империи

5519

продолжение см. ниже

Ярослав Белоусов: — Сегодня гость «Открытой студии» — писатель-футуролог, член Федерального совета «Партии дело» Максим Калашников.

Максим, мы все под впечатлением от празднования Дня Победы, шествия сотен тысяч россиян под знаменами «Бессмертный полк». Я с семьей, с четырехлетним сыном шел в колонне, среди тысяч москвичей, которые несли фотографии, погибших в Великой Отечественной войне своих родных, близких. Это шествие было по велению долга, в знак светлой памяти Бессмертного полка. Но некоторые публицисты постарались обесславить этот порыв благодарного поколения, назвав его «проплаченным, неискренним». Чем вы объясните очередные попытки представить Победу, 9 мая поражением нашего народа?

Максим Калашников: — Думаю, некоторым неразумным господам-либералам всегда будет что-то не то, что-то не так. Сегодня, когда от нас уходят уже последние участники-воины Великой Отечественной войны, такой праздник, такая дань памяти не вернувшимся, погибшим фронтовикам обязаны быть. Ведь нация — это единство всех поколений: и живших до нас, и нынешних, и будущих. Я помню 30-летие Победы, сколько еще было молодых-то ветеранов. Сколько, я помню, с пустыми рукавами, так сказать, без ноги, сколько было этих людей с ранами, со шрамами на лице. Жаль, конечно, что они не дожили, не могут принять участие в нынешних торжествах. Так пусть будет наш Бессмертный полк! Поэтому естественно, что меня никак не устраивает, когда этим праздником прикрываются, так сказать, нынешняя гнусность и мерзость происходящего.

Я.Б.: — Вы себя называете футурологом. С моей точки зрения футурология — это о чем-то вроде научной фантастики. Или не так?

М.К.: — Нет, не так. Футурология требует фантазии, безусловно, некоторой. Любое создание будущего требует воображения, естественно. Футурология — это попытка построить сценарий возможного будущего, глядя на тенденции сегодняшнего дня. Куда они могут вывести? К каким точкам бифуркации привести? Какие технологии разовьются? Какие социальные институты? Любой создатель будущего всегда будет с воображением. Вспомните, как ядерный проект создавал будущее. Мы живем в мире, созданном ядерным и вырастающими из него космическими проектами. Те люди, которые запускали проект «Манхеттен», сначала он в Соединенных Штатах был запущен, они обладали воображением, они поставили на то, что считалось фантастикой.

Я.Б.: — А что за проект «Манхеттен»?

М.К.: — Это ядерный проект. Откуда пошли закрытые города, например, соединение науки и промышленности? Обширная государственная программа по созданию, которая тогда обошлась в два миллиарда долларов. Я подчеркиваю, это два миллиарда долларов 40-ых годов, а в нынешних — примерно 80 миллиардов.

Я.Б.: — То есть возможность мыслить категорией будущего позволяет строить такие грандиозные проекты?

М.К.: — Да, воображение, того, чего не хватает нынешней России. Мы, к сожалению, слишком зациклены на прошлом. Вот шествие провели, а базовые основные причины нашего кризиса, отставания, нашей беды, в общем, не устранены пока. «Бессмертный полк» стал точкой, новой точкой кристаллизации национальной идентичности, но полностью все это сработает только тогда, когда мы решим те проблемы, которые нас сейчас душат.

Я.Б.: — Читатель «Свободной Прессы» Егор спрашивает: «Как с будущим? Светлое нас ждет будущее или темное? Теперь ведь у России иллюзорные противники.»

М.К.: — У России всегда были иллюзорные противники: они пользовались нашей дуростью, собственно говоря, и нас грабили, использовали в своих интересах. Касательно будущего. К сожалению, в 2014 году мы прошли некую точку перелома: шансы не были использованы, и мы сейчас вошли в эпоху нового застоя. Впереди нас ждет перестройка-2.

Я.Б.: — Что подразумевается под этой перестройкой?

М.К.: — Это попытка выйти из тупика. Потому что сейчас создалась такая система (говорю об этом с горечью, потому что я писал книги, чтобы не допустить повторения ошибок), которая не может развивать страну. Она законсервировалась. На мой взгляд, сейчас во имя стабильности правящей элиты прекращены, собственно говоря, остановлены нужные перемены в экономическом, социальном, политическом курсах. Эта система, так или иначе, но она обанкротится. Понимаете, сырьевая экономика опасна. Поэтому ее можно пока сохранять-сохранять, но рано или поздно наступит точка, когда придется пойти на реформы.

Я.Б.: — Но смотрите, ведь в Советском Союзе тоже была сырьевая экономика. Наш читатель, Николай, задает вопрос: «Уважаемый господин Калашников, опровергните, пожалуйста, мое утверждение о том, что импульсами источников технологического прогресса в Советском Союзе были: строительство фирмами США в 30-х годах в СССР предприятий с полным циклом технологий; лендлиз — крупнейшая статья поставок технологического оборудования; разграбление в своей оккупации Германии, вывоз технологий, ученых, инженеров.»

М.К.: — Ну, хорошо. А тогда посмотрите на источники развития Японии. Копирование западных технологий. Воспроизведение, а потом, отталкиваясь от нее, японцы пошли развивать свое. То же самое нынешний Китай пошел по пути копирования и, собственно говоря, начинает выходить на производство своей продукции. Советский Союз тоже начинал после разрухи, гражданской войны с копирования. Да, я согласен с нашим читателем в том, что после смерти Сталина (а у Сталина все-таки стояла задача перейти на рельсы самобытного развития и двигаться вперед своим умом) советская элита не справилась с этим. Надо было после 45-го года одержать еще одну победу — навязать миру свою философию развития, не идти за кем-то.

Я.Б.: — То есть нужно было завоевать весь мир?

М.К.: — Нет, надо было завоевать будущее. Надо было предложить миру свой стиль жизни, свои города будущего, свою моду вкуса, понимаете, в чем дело. Зачем завоевывать? Их же можно завоевывать не просто физически. Своя сфера влияния уже была. Нужно было свою валюту создать.

Я.Б.: — То есть нужно было предложить какую-то привлекательную идеологию?

М.К.: — И — стиль жизни привлекательный. Идеология, в общем, была. Но, как сказал товарищ Сталин, без теории нам смерть. Новой теории ведь не было создано. Вот, что я имею в виду. То есть Советский Союз, естественно, пользовался, он потом вышел на траекторию самостоятельного развития. Мне кажется, потом советская верхушка в 60-ые годы совершила предательство, она продолжила пути копирования. Это действительно так. И ведь мои книжки не защищают СССР-1, как я называю, я четко называю там недостатки. Я же мечтаю о Русском Союзе — СССР-2, где вот эта философия осуществлена, показываю, у нас были возможности перейти на свой путь, создать свой мир, свою логику развития. Из того Советского Союза надо было перенять, взять активное творение истории, активное творение будущего. Надо взять историческую дерзость, ставку на творчество, которая была в идеологии СССР, на труд, на трудовую этику. логику развития мира. Там, собственно было много плюсов, полезного. Но я не хотел бы брать то, с чем боролся Сталин, кстати говоря. Это — преклонение перед всем западным всем, комплексы нашей национальной неполноценности.

Я.Б.: — Но про инновационное развитие много говорится. С вашей точки зрения, какие шаги предпринимает руководство страны по пути к инновационной экономике?

М.К.: Оно предпринимает их на словах, очень хороших, но вот дела не получаются.

Я.Б.: — А Сколково, допустим?

М.К.: — Понимаете, в чем дело, Сколково. Вы не можете дом строить из одной крыши. Для того, чтобы ты, твоя страна полноценно развивалась должно быть соблюдено одно условие — ты должен провести реальную реиндустриализацию, потому что невозможно построить инновационную страну, если у тебя нет промышленности массовой. Инновации, то есть наука, культура, образование промышленности — это связанная система. И если ты выбил индустрию, если ты свел экономику к сырьевой трубе, к торговле сырьем, у тебя начинают засыхать образование, инновации, наука.

Я.Б.: — Так у нас вроде бы от Советского Союза осталась индустрия?

М.К.: — Нет, уничтожено с 91-го года 40 тысяч предприятий. Мы лишились целых секторов экономики. У нас нет ни доступного кредита, ни соответствующей государственной программы. Все институты развития предлагают кредиты под 20% годовых. Да какие это институты развития? Кто выдержит кредит 20% годовых? Даже в 10? Вообще институт развития должен давать под 0%, ну, 1 символический.

Я.Б.: — Что конкретно вы бы предложили для модернизации экономики?

М.К.: — Первое, наверное, что бы я предложил: поменять нынешнюю властную команду. Поставив взамен новое, состоящее из промышленников-профессионалов, они у нас есть. Выйти во всемирные торговые организации. создать систему продуктивного эмиссионного кредита, принять разумную промышленную политику, дорожную карту, план развития отечественного сельского хозяйства завоевания продовольствия и безопасности. В принципе, кого мы имеем сейчас у власти в макроэкономике, в Минфине, в Минэкономике, в Центробанке — это в принципе гайдары и чубайсы в третьем поколении, у них идеология та же самая. Это не переворот, это реальная политика. В программе нашей партии, за что нас сейчас собирается Минюст бить, у нас значится перлюстрация не только вороватых чиновников нынешних, но и профессиональных реформаторов, которые за 20 с лишним лет страну довели до состояния сырьевого придатка. К нам придрались, что мы как партия требуем, будем добиваться придания русскому народу статуса государствообразующего. Мы выступаем за воссоединение нашего народа, разделенного в 91-ом году, воссоединение вообще Российской Федерации, Белоруссии, Новороссии, Украины, то есть всех наших земель в одно федеративное государство.

Я.Б.: — Вы считаете, что Украина должна сейчас стать частью России?

М.К.: — Да. Во-первых, честно говоря, та часть, которая захочет, должна стать частью одного федеративного государства, потому что я считаю, что это и есть часть исторической России. Российская Федерация — это не Россия, поймите, это только ее часть.

Я.Б.: — А что скажете о Новороссии?

М.К.: — Понимаете, в чем дело. Если Новороссию реально построить (но, к сожалению, этот шанс упущен в 2014 году, я считаю), то остальная Украина тоже начнет раскалываться, станет экономическим банкротом. Украинцы — одна из ветвей русского народа.

Я.Б.: — В 2010 году вы предупреждали Путина о возможном его свержении либералами. Сейчас такая угроза остается?

М.К.: — Понимаете, в чем дело, либералы здорово расшатывают ситуацию так-так, так-так. Владимир Владимирович, получается, подставил им самый незащищенный свой «бок» — экономику. По моему, в экономике, к сожалению, Владимир Владимирович не силен. Он силен политически. Он прекрасно, так сказать, водит массами, совершает действительно сильные некие пропагандистские шаги. Но в экономике — он совершенно не защищен.

Я.Б.: — Путин когда-нибудь уйдет с поста президента. Что тогда будет со страной?

М.К.: — Что будет со страной, зависит от того, как повернется ситуация именно в экономике, в научно-технологической гонке. На самом деле и перестройка может при Путине начаться, и банкротство тоже при нем наступить.

Я.Б.: — Есть какие-либо в стране патриотические, адекватные силы?

М.К.: — Есть, но они не сформированы, скажем так. Силы, официально патриотические, мы все знаем, кто они, откуда кормятся. А это плохо. Давайте отделим тех сумасшедших и разрушителей, а их немало: в оппозицию всех не надо мешать. Знаете, Калашников, грубо говоря, и Навальный — разные вещи, разные явления. Вот мы — не либералы.

Я.Б.: — Навальный чем плох? Он с коррупцией борется…

М.К.: — Да, но он к борьбе против коррупции прилагает маленькую такую ложечку цианистого калия. Он предлагает либеральную экономику (подчеркну), которая на самом деле ведет к деградации страны.

Я.Б.: — А вы за плановую экономику?

М.К.: — Да, но только не советскую, а индикативную. Экономика не может жить в одном укладе. Нельзя в одни и те же условия запихнуть, извините, коммерческий киоск там, магазин, условно говоря, салон красоты и сложные технические отрасли. Чем больше, сложнее отрасль, тем меньше в ней рынка, тем меньше в ней плановости, тем больше договоренности. Многоукладная экономика. Социалистический, то есть плановый, сектор, точнее собственность коллективных предприятий, частная инициатива. Страна должна иметь несколько укладов, как, в принципе, в развитых странах мира. А индикативное планирование у нас с успехом применялось в Японии. Ты следуешь плану, тебе это выгоднее, тебя не заставляют. Просто сделай так, что, следуя плану, ты получаешь субсидии от государства, льготы. Японцы так подняли свою Японию. То есть поймите, что советская плановая система она же не единственная, и мы-то это знаем. Мало того, в нашей партии состоят люди, которые имеют реальный опыт работы не в придуманной нашими либералами рыночной экономике, не в Зазеркалье Российской Федерации вот этого рынка, а в Канаде, в Германии, в США, а там экономика рыночная совсем другая. Там столько социализма, столько есть элементов в плановости, в части государства.

Часть 2

Я.Б.: — А за что выступает ваша партия?

М.К.: — За новую индустриализацию. За создание сильной России, а в перспективе и воссоединение русских земель в одно федеративное государство. За самостоятельный курс в экономике. За прорыв в будущее, новотехнологический уклад. За народосбережение. За преодоление последствий геноцида вот этого либерального. За местное самоуправление. За настоящее народовластие, потому что управлять с помощью бюрократии страной невозможно. Мы считаем, что должна быть очень сильная центральная власть, опирающаяся на очень сильное местное самоуправление с ослаблением среднего звена и регионов. Они не должны — это основа сепаратизма.

Я.Б.: — Для успеха партии нужно значительное финансирование. У вас есть такие финансы, чтобы участвовать в выборах, побеждать?

М.К.: — Кое-что есть, естественно. Потому что в партии, все-таки, машиностроители, агромашиностроители состоят, то есть какой-то ресурс есть. Сейчас приходят новые бизнесмены. Так что, не было бы денег и политикой не надо было заниматься.

Я.Б.: — Вы себя называете гражданином Империи. Какое значение для вас сейчас имеет Империя?

М.К.: — Это — возможное будущее. Сейчас это, к сожалению, не к сожалению, я считаю, что в 2014 году мы промахнули, то есть, была проведена точка бифуркации. Империя отодвигается в будущее — это идея. Я ей буду оставаться верен. Империя — это Федеративный Союз всех русских земель. Это есть Империя. То, что было национальным, это наша национальная империя — форма существования русских, государства русских. Империя — это не значит один народ, который подавляет все остальные народы: это просто одна большая страна.

Я.Б.: — Но ведь у Империи, о которой вы говорите, должен быть свой император. Кто им будет?

М.К.: — Народ! Коллективный разум…

Я.Б.: — Благодарю вас за беседу, в ходе которой было высказано немало спорного, не совпадающего с мнением нашего сайта. Но — это ваше мнение, ваши размышления. Пусть таковыми они и будут.

М.К. — Спасибо.

Полная версия на видео «Открытой студии».

Над программой работали: Ярослав Белоусов (ведущий), Майя Мамедова (продюсер), Елена Наумова (фото), Татьяна Парубаймех (бильд-редактор), Александр Фатеев (оператор, монтаж).

Примечание: Уважаемые читатели «Свободной прессы», приносим вам свои извинения за возможные технические неточности, с которыми вы могли столкнуться при прочтении данного материала.

Последние новости
Цитаты
Герман Садулаев

Писатель, член КПРФ

Михаил Делягин

Доктор экономических наук, член РАЕН, публицист

Тимофей Ермаков

Артист московского театра «Школа современной пьесы»

Комментарии