Валерий Золотухин: «Конкуренция у гроба чрезвычайно велика»

27 апреля 2012 года народный артист России, директор Театра на Таганке, одновременно — исполняющий обязанности художественного руководителя этого театра Валерий Золотухин был в гостях у «Свободной Прессы».

«СП»: — Валерий Сергеевич, почти год назад вы возглавили знаменитую «Таганку». Мало, кто из наших читателей знает, что вы тогда определили себе «испытательный срок»: вначале на два месяца, потом — до октября 2012. К чему такая жесткость по отношению к себе? Вы не были «варягом», вас поддерживает коллектив. Сказалась обида на Любимова сказавшего, что «Таганка» без него умрет, что он поставит «Бесы» Достоевского, опираясь на опыт своего конфликта с труппой театра?

— Меня эта ситуация застала врасплох. Я был на Алтае, праздновал 70-летие (у меня там театр молодёжный, Барнаульский. Вдруг срочно вызывают телеграммой в Москву. Театр на Таганке вернулся с заграничных гастролей, и возникла эта проблема… Труппа проголосовала, чтобы я возглавил театр, и, заметьте, всё это перед отпуском. Т.е., все уходят в отпуск, а я остаюсь один. И тогда я обратился в Департамент культуры, чтобы меня назначили на два месяца, а потом — видно будет. За эти два месяца нужно было переговорить с режиссёрами, ведь Юрий Петрович мог снять весь репертуар, а мне нужно было загрузить труппу работой. А по прошествии двух месяцев я уже обратился в Департамент культуры, чтобы со мной продлили контракт на год. Мне там сказали: вообще-то мы 70-летних на работу не принимаем… Но для меня сделали исключение. Оказывается, у нас после 65-ти лет могут подписывать контракт только на год. Вообще для театра это неудобно, сейчас приходят режиссёры (а мы уже выпустили пять спектаклей), начинают думать о будущем сезоне — кто, что и с кем будет ставить. И говорят мне: «А где гарантии? А где деньги? Мы сейчас начнём с вами сотрудничать, а вас не переназначат? И кто будет отвечать за „битые горшки“?» Т.е., надо думать на сезон вперёд? А думать не получается, потому что контракт заканчивается. Я уже десять лет руковожу Барнаульским театром. Когда стал там руководителем, мне рассказали, что Николай Губенко усмехнулся и сказал: вот, пусть у себя на Алтае потренируется, опыта наберётся, а потом уже в Москву… Что касается «Бесов», Юрий Петрович волен заявлять… Он великий режиссёр, великий мастер. А обиды — они мешают дело делать, надо работать.

«СП»: — Слухи о «смерти» «Таганки» — сильно преувеличены. Театр живет, за сезон мы увидели четыре премьеры, одна из которых - «Король умирает» по пьесе Эжена Ионеско и с не менее известным польским режиссером Кшиштофом Занусси. Спектакль точно попал в нынешние времена, в стилистику «Таганки». А ведь Ионеско написал пьесу 50 лет назад. Для меня этот спектакль, как предчувствие. И никакие заверения господина Занусси, что не надо искать подтекст, намеки к конкретным событиям, не убеждают… Что скажете?

— Когда от Занусси поступило предложение поставить в нашем театре эту пьесу, не было никаких предчувствий, что случится, но зритель сам же ищет и находит то, что он хочет. Спектакль вышел в Екатеринбурге в день выборов, 4 декабря. И все стали говорить: «Господи, специально что ли к этому дню поставили?» Я далёк от политики и не знаю, какая уж там новая ситуация возникла после 4 декабря? Я репетировал, играл, никаких политических подтекстов не чувствовал… После спектакля ко мне подошла жена посла Польши и сказала, что только что она похоронила отца, который умирал у неё на руках 10 дней, и как все эти чувства точно переданы.

«СП»: — Почему вы отказались от депутатского мандата в декабре 2007-го?

— Я не собирался быть депутатом, меня попросили возглавить список «Справедливой России» по Перми, и я согласился. Я уважаю Сергея Миронова, хотя не член партии. И вот тут вмешался азарт! Выяснилось, что в Перми «Единая Россия» перекрыла все каналы, и мне в штабе «СР» ребята говорят: «Валерий Сергеевич, ну, что уже делать, раз оно так… Уезжайте в Москву!» Я говорю: «И вы хотите так победить? Я буду бороться!». Я жил в гостинице, и каждый день целый месяц надевал утром спецовку, брал флаг, спускался, садился в машину и ехал на центральный рынок. Снег идёт, народ крестится — Господи, Золотухин! Узнают же! А я с флагом. Все фотографируют меня на мобильные, автографы раздаю… сотни автографов и фотографий. И вот так я ходил и по магазинам, и по бутикам… И мы выиграли — набрали по Перми голоса!

«СП»: — Из своего молодёжного Барнаульского театра кого-нибудь в Москву уже перетащили?

— Я — за сохранение кадров. Пусть там играют. Я пытаюсь объяснить, что в Москве жизнь жёсткая, и я не могу взять кого-то по блату. Пожалуйста! Никому не возбраняется пробоваться в разные театры…

«СП»: — Один из наших читателей пишет: «Ясно, что Золотухин на белом коне. Любимов это осознает? Как складываются сейчас их взаимоотношения?»

— Я ситуацию в Театре на Таганке не считаю победительной. И то, что я на белом коне, не считаю. Потеря такого мастера как Юрий Петрович Любимов… Приходят режиссёры и поневоле сравниваешь. Тут был день рождения театра, 48 лет. Я позвонил Юрию Петровичу, поздравил. Сказал: «Храни Вас, Бог». Он поблагодарил, говорит: «И вас храни, Бог»! Я сказал, что хочу поклониться за создание театра… Звонил как Валерий Сергеевич Золотухин, не как директор…

«СП»: — Как-то Армен Борисович Джигарханян сетовал, что сегодня театру выехать на гастроли — дорогостоящее мероприятие. Но ведь театралы есть и там, куда театр не может доехать, потому как нет у него этой материальной возможности. Наш читатель Константин из Североморска пишет: «Валерий Сергеевич, знаком с вашими работами только в кино, а театральных не видел. Было бы здорово, если спектакли записывали и показывали по телевидению. На премьерах не настаиваю, хотя бы то, что давно идёт. Помогите».

— Театр на Таганке за Уральским хребтом ещё не был. У нас в июле два города — Екатеринбург и Челябинск. Везём спектакли «Мастер и Маргарита», «Высоцкий», «Де Сад»… Я как раз сегодня отвечал на письмо из Министерства культуры по поводу того, что Юрий Петрович обвинил нас, что мы вывезли за границу репертуар без его согласия. Например, спектакль «Пушкин». А согласия он не даёт, потому что не может контролировать качество спектакля.

«СП»: — Как вы относитесь к премии «Золотая маска»? Смотрите ли спектакли-победители?

— К сожалению, не смотрю. Я недавно в руководящем кресле, а до этого всю свою жизнь занимался исключительно собой — книгами, ролями, семьями, детьми. Я в этом смысле эгоист первостепенный, этим и объясняется, что дома у меня нет телевизора, нет интернета… Т.е., всё время трачу исключительно на себя.

«СП»: — «Мир без Бога и смысла — абсурден. Не кажется ли вам, что мы как раз и пребываем в этой абсурдности? Ваше отношение к толерантности и политкорректности? Прокомментируйте, пожалуйста, поступок Pussy Riot. Татьяна».

— То, что из этого раздули — ни в какие ворота не лезет. Кто в раздувании виноват? Мы сами. Моё мнение — высечь и отпустить с Богом. И не более того. Насчёт их покаяния… Так покаяться может только воцерквлённый человек. Если у человека нет глубокой веры, то ни исповедоваться, ни каяться он не может, сколько его об этом не проси. Это будет не покаяние, а так, извинение.

«СП»: — Фролов Владимир Иванович из Алтая спрашивает: «Храм в Быстром Истоке — это дань моде или духовная потребность покаяться?»

— Ни то, и ни другое. В жизни всё происходит спонтанно. Когда в своё время у меня большим тиражом 150 тысяч экземпляров вышла книга «Дребезги», издатель Краснопольский сказал мне, что придётся платить большой налог государству и предложил эти деньги перевести в детский дом или вложить в храм. Я вспомнил, что у нас в селе была церковь, которую поколение моего отца когда строили Советскую власть и от всего отрекались, разрушили, раскатали по брёвнышкам. Потом из этих брёвен построили клуб, в котором я впервые выступал на сцене. И вот я решил построить на этом месте храм. Назывался он Покрова Пресвятой Богородицы, решили это же название оставить. Я обратился в Барнаульскую патриархию, мне там сказали, что нужно создать общину… Ну, в общем, храм стоит.

«СП»: — Валерий Сергеевич, есть немало вопросов, касающихся ваших взаимоотношений с Владимиром Семеновичем Высоцким. «Почему вы называете себя другом Высоцкого? Современники его творческой жизни говорят, что это очень далеко от правды». Ольга.

— Как с этим поспоришь? Оля, почитайте анкету Высоцкого. «Кто твой друг? Золотухин». «Отличительные черты друга? Мудрость, ненавязчивость». Ну, не могу же я теперь открещиваться и кричать: я не друг! Конечно, этим он навесил ответственность, как писал Манн: «Конкуренция у гроба чрезвычайно велика». Если он считал меня другом, то, конечно, возникают вопросы: а где Шемякин, Бортник, Хмельницкий? У него был дар дружбы, как у Пушкина. Сколько у Пушкина про друзей написано? Сколько у Высоцкого?

«СП»: — Как вы расценили фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой»? Известно негативное восприятие картины Мариной Влади, Николаем Губенко…

— Фильм смотрел. Понятно, что у каждого остался свой Высоцкий. И у меня особое отношение не только к Высоцкому, но и ко всей его семье, к жёнам, детям. А фильм этот делал его сын Никита, которого я люблю. А у его старшего сына Аркадия я был посаженным отцом на свадьбе. Кстати, Аркадию фильм тоже понравился, а он бы брату сказал, если бы это было не так. И Безруков мне понравился, который взял на себя очень ответственную, непосильную ношу. И я понимаю, сколько можно наговорить претензий… Но я этот день, день клинической смерти Высоцкого, знаю поминутно… А эпизод, где Высоцкий выталкивает «Волгу» из грязи, а она стоит с детьми… За это можно много простить.

«СП»: — Когда смотрели, вы уже знали, что это Безруков?

— Знал, это же всё пиар-компания. Я же и сценарий читал. Мне там предлагали сыграть, тем более, автор сценария — Никита. Кстати, Митта тоже читал сценарий, и ему тоже понравилось.

«СП»: — Есть традиционные вопросы, касающиеся ваших любимых ролей. Дмитрий спрашивает: «Уважаемый Валерий, моя семья вас знает и любит очень давно, а меня больше всего поражал ваш Бумбараш. Скажите, не эта ли роль ваша самая любимая, если не она, то какая?» А вот Виктору нравится ваш Прохор Игнатьевич из сериала «Ефросинья». Он ждет его продолжения.

— Обязательно дождётся, до декабря сериал будет идти. Я вот даже в поезде еду, все «Прохор Игнатьич, Прохор Игнатьич», я даже не сразу понимаю, к кому обращаются. А «Бумбараш» я посмотрел через 25 лет после выхода фильма. Свои работы в кино не смотрю. А после «Бумбараша» было так много восторженной критики, что я боялся смотреть: «Вдруг перехвалили»? А тут был на гастролях в Ленинграде, году в 90-м, выпил для храбрости и посмотрел. И до сих пор не понимаю, как удалось это сделать тогда и как это тогда вообще на экраны выпустили.

«СП»: — Валерий Сергеевич, не могу пропустить вопрос Ольги из Коломны. Вот он: «Здравствуйте, кем бы хотели видеть Ванечку, когда он станет взрослым?»

— Здоровым и добрым. Нет ничего дороже человеческой доброты.

«СП»: — Спасибо за беседу, Валерий Сергеевич. Удачи вам. А еще — «Дай Бог всего, но лишь того, за что потом не будет стыдно»…