Политика
30 июня 2015 09:10

Россия — Гаагский суд: сказав «А», скажи и «Б»

Юрий Болдырев о тупике, в который власть в очередной раз загоняет страну

65613
Вид на здание Постоянной палаты третейского суда в Гааге, где состоялось рассмотрение иска бывших акционеров ЮКОСа к Российской Федерации
Вид на здание Постоянной палаты третейского суда в Гааге, где состоялось рассмотрение иска бывших акционеров ЮКОСа к Российской Федерации (Фото: ТАСС/ EPA)

Несколько событий рассмотрим в их взаимосвязи. Или во взаимном противоречии.

Первое. Президент России заявил, что мы не признаем решение Гаагского третейского суда, так как оно было принято на основании Договора к Энергетической хартии, не ратифицированного нашим Парламентом. Многие прокомментировали эти слова сразу. Я предпочел выждать. Но чего здесь ждать? Продолжения, дальнейшего логичного развития. С моей точки зрения, это заявление, скажем мягко, несколько «подвисло». Но беда в том, что естественная логика требует далее такого действия, которое для нашего Президента явно неприемлемо.

Парадокс в том, что автор этих строк, никоим образом не являясь защитником и охранителем нынешнего российского режима, но понимая, в какие ножницы наша власть зажала сама себя, и исходя из необходимости не спасти этот режим, но решить в пользу страны принципиально важный, масштабный и прецедентный вопрос, предлагал вариант, который не загонял бы нашу власть в нынешний тупик. Почему же не воспользовались?

То есть, если это все просто игра нашей власти в поддавки, чтобы, в конце концов, выплатить бандитам и скупщикам краденного (это, к сожалению, еще не приговор суда, а лишь моя качественная оценка так называемых «акционеров ЮКОСа») более 50 млрд. долларов из бюджета России (а я публично неоднократно высказывал эту версию), то несколько слабовато и даже жалко выглядит нынешнее заявление. Мол, не признаем, не признаем — а потом признаем и заплатим? Или не признаем, не признаем, но безропотно позволим продать с торгов арестовываемое по всему миру российское имущество…

Если же это не игра в поддавки (на что надежда мала, но надеяться хотелось бы), то почему не воспользовались еще год назад предложенным мною вариантом? Но подробнее об этом ниже — к этому еще вернемся.

Событие второе. Генеральная прокуратура России признала анти-конституционным решение о передаче Крыма Украине шесть десятилетий назад. Чем интересно это решение? Кому чем. Мне же, прежде всего, оно интересно в связи с заявлением Президента, на которое я выше обратил внимание: чем в этих условиях занята Генпрокуратура (правда, не сама, а по запросу лидера одной из думских фракций)? Тем, что не имеет сейчас абсолютно никакого реального значения и никакой судебной перспективы — на что, кстати, обращает внимание и сама Генпрокуратура: в суды по этому вопросу — об обстоятельствах передачи Крыма Украине шесть десятилетий назад — по совокупности причин обращаться бессмысленно. И это — вместо того, что судебную перспективу имело бы (в правовом государстве) и плюс жизненно необходимо. Но что наша Генпрокуратура реально (в силу неформальных механизмов зависимости и подчинения) могла бы сделать исключительно по поручению Президента. Будь у нее такое поручение. Но такого поручения нет.

И событие третье. В Москве тут судили директора одной из школ, вроде как, заплатившего штраф в 28 тысяч рублей за какие-то нарушения при ремонте школы (сделанном еще его предшественником) не из своего личного кармана, а из бюджета школы. Чем дело закончилось, уж простите, не отследил, но, по сообщениям СМИ, гособвинитель запросил для него 3 года колонии. И, обратите внимание, за что: за превышение должностных полномочий, нанесшее государству ущерб в эти самые 28 тысяч рублей.

Итак, если за «превышение», нанесшее ущерб государству в 28 тыс. рублей — 3 года, то сколько (будь Президентом дано соответствующее поручение следователям) должно было бы быть запрошено за незаконные действия, ведущие к ущербу государству более чем в 50 млрд. долларов?

Возвращаемся «к нашим баранам».

Президент сказал «А» — что мы не признаем решение Гаагского третейского суда. Но не сказал «Б» — кто именно эти «мы»? И с какого момента мы это не признаем?

Стоит ли пояснять, что невозможно одному и тому же субъекту признавать юрисдикцию какого-либо суда, но не признавать его решение? Нельзя сначала добровольно (!) согласиться на третейский суд, принять участие в отборе судей (!), участвовать в судебных заседаниях, а затем просто не признавать его решение?

А что можно?

Можно все это же, но только если это разные субъекты. Причем, разные не как просто сменяющие друг друга на какой-либо должности физические лица, но разные с государственно-правовой и международно-правовой точки зрения, разные институционально.

Например, если глава государства заявляет, что «мы не признаем», то подразумевается, что он — глава государства — и никогда не признавал. А кто же тогда признавал? Кто дал согласие на рассмотрение дела в Гаагском третейском суде, а затем принял участие в отборе судей и в самом судебном процессе? Надо понимать, правительство — исполнительная власть. Отдельно от главы государства. Может быть, даже втайне от него.

Вы в это верите?

А неважно.

То есть, морально, для нашей с вами оценки конкретного деятеля, например, на следующих выборах Президента — крайне важно.

Но с международно-правовой точки зрения — для решения вопроса платить или не платить — неважно совершенно.

Важно, что это — разные субъекты действия. И теоретически можно допустить, что кто-то в исполнительной власти самовольно, без ведома Президента, превысил должностные полномочия (примерно как выше упомянутый директор школы, но только с несопоставимо более масштабными последствиями и ущербом для государства), вышел за рамки компетенции исполнительной власти и самовольно подвел Россию под юрисдикцию внешнего суда по не ратифицированному нашим Парламентом международному соглашению.

И тогда какой следующий шаг требуется от Президента? Какое «Б» должно последовать за уже оглашенным «А»? Единственно возможное — требование к Следственному комитету и Генпрокуратуре о расследовании обстоятельств превышения должностных полномочий лицами, нанесшими государству столь фантастический ущерб, и привлечения виновных к уголовной ответственности.

Обратите внимание: я еще не о наказании виновных, но хотя бы о публичном поручении Президента, о его необходимом в сложившейся ситуации (после его же заявления о непризнании решения Гаагского третейского суда) еще только требовании расследования и привлечения виновных к ответственности. Ибо если этого нет, если Президент не заявляет о превышении руководителями исполнительной власти своих должностных полномочий, то как тогда трактовать «непризнание» им теперь решения Гаагского третейского суда? Получается, что, мол, это я — глава государства — вчера признавал, а сегодня не признаю?

Почему же вслед за «А» не говорится совершенно и безусловно необходимое в этой ситуации «Б»?

Кто-то сочтет, что дело в том, что в нашей системе власти все равно никто не поверит, что все это (столь масштабное и пагубное для страны превышение должностных полномочий) делалось втайне от главы государства, да и назначенные виновными в превышении должностных полномочий лица в суде заявят, что действовали не самостоятельно, а с согласия или даже вообще по поручению Президента. Что ж, возможно, хотя мы понимаем, что возможны и «сделки со следствием» и тому подобные приемы, позволяющие защитить нынешнего Президента как физическое лицо от публичных обвинений. А в международном праве и вообще неважно, кто там кому верит и каковы у кого-либо неформальные механизмы принятия решений — важна лишь формализованная субъектность.

Но есть одно более важное обстоятельство, о котором мы вынуждены вспомнить. А именно: ведь «рокировочка» у нас была. Нынешний Президент, как известно, после двух своих первых сроков и перед нынешним третьим отработал один период главой Правительства — той самой исполнительной власти, которая в этот период с явным превышением полномочий соответствующих высших должностных лиц… участвовала от имени России в судебном процессе в Гаагском третейском суде. И получается: не дать ли нынешнему Президенту поручение Генпрокуратуре объективно и непредвзято расследовать его же (нынешнего Президента) действия в период осуществления им руководства Правительством…

А как иначе?

Напомню еще одно событие: депутаты двух палат Парламента тут спорили, кому их них обратиться в Конституционный суд за разрешением на перенос выборов в Думу в 2016-м году с декабря на сентябрь. Нас это событие интересует здесь исключительно с одной точки зрения: значит, еще помнят, что существует такая высшая инстанция — Конституционный суд.

Так и как же решать проблему иначе (если, конечно, заниматься решением, а не имитацией)?

Вариант предлагался мною еще год назад. См., в частности, мои статьи по этой теме: «Почему мы все в долгу у скупщиков краденого?»; «Как противостоять игре в поддавки со скупщиками краденого?»; «Афера века с бесконечным продолжением» .

И дополнительно: «Вселенский плач по акционерам ЮКОСа», Интернет-газета «Столетие», 08.03.10, — статья еще пятилетней давности, когда суд еще не был проигран, а также когда нынешний Президент как раз был главой исполнительной власти. То есть, мог (и был должен) не только на словах «не признавать», но и отказаться от антиконституционного участия во внешнем для страны суде по не ратифицированному нашим Парламентом соглашению. И последняя моя статья на эту тему «Держава-победитель… под арестом?» .

Так и что же нужно было своевременно (но и сейчас еще не поздно) делать?

Не «решительное» заявление главы государства, которое, при внимательном рассмотрении, оказывается слишком похоже на нечто вроде «Я передумал!». И которое, в условиях непривлечения к суду ответственных за превышение должностных полномочий, ставит страну в неприличное положение перед и вполне дружественно или нейтрально настроенной к нам частью мира: как с таким государством, в котором могут запросто взять и передумать, вообще о чем-либо договариваться? То есть, впору будет говорить о подыгрывании нашей властью уже не только конкретным бандитам и скупщикам краденного (мое качественное определение акционеров «ЮКОСа»), но и нашим куда более масштабным противникам, заинтересованным в изоляции страны на международной арене…

Нет, напротив, для решения вопроса в интересах страны Президент формально вправе остаться даже и при своем прежнем мнении — что мы признаем Гаагский третейский суд. Но вышестоящая инстанция — Конституционный суд — должен признать все действия по подведению России под внешнюю юрисдикцию по не ратифицированному нашим Парламентом международному соглашению неконституционными и не влекущими за собой каких-либо обязательств со стороны России.

Правда, в нашей неформальной системе власти для такого жизненно необходимого (и решающего проблему с международно-правовой точки зрения) действия нашему Конституционному суду, подозреваю, тоже требуется неформальное поручение Президента. Но, судя по всему, такого неформального поручения нет…

А есть ли тогда кто-то и что-то еще выше — выше и Конституционного суда?

В некоторых странах самые сущностные вопросы выносят на референдумы — в Швейцарии, в Исландии, вот теперь в Греции. Но это не про нас. У нас право народа на референдум ниже даже Мосгордумы. Только что в Москве гражданам и их представителям (фракции КПРФ) запретили вынести на референдум даже вопрос о нынешних «реформах» (точнее — об уничтожении) здравоохранения и образования. А вот о памятнике Дзержинскому (от чего, что называется, «при съемках ни один олигарх не пострадает») — это пожалуйста. Милостиво разрешили…

Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный публицист, обозреватель газеты «Завтра», постоянный член Изборского клуба

Николай Бондаренко

Депутат Саратовской областной думы от КПРФ

Андрей Ваджра

Главный редактор информационно-аналитического сайта «Альтернатива», публицист

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня