Политика
18 сентября 2015 13:30

Отстаньте от Егора Просвирнина!

Олег Кашин об обысках — мнение с долгим историческим предисловием

8270
Отстаньте от Егора Просвирнина!
Фото: Дмитрий Лебедев/Коммерсантъ

Во времена моды на альтернативную историю, лет десять назад, мы с друзьями тоже любили рассуждать о каких-то развилках, которые наша страна проходила сколько-то лет назад, и что было бы, если бы хотя бы одна из тех развилок была пройдена иначе. Из того, о чем часто думаю до сих пор, помню разговор о Хрущеве — что ему надо было делать, чтобы в шестьдесят четвертом году соратники его не съели?

Самое простое — менять соратников, но тут ведь прямо условия, близкие к невыполнимым. Набор фигур на доске невелик, а правила накрепко заданы Сталиным — сначала с Маленковым, Жуковым и прочими против Берии, потом с Жуковым против Маленкова и прочих, потом с Сусловым и Микояном против Жукова — а дальше уже финишная прямая, в дверь стучится Микоян и говорит, мол, поехали к Суслову, будем уже с тобой, товарищ Хрущев, разбираться. Мог ли он вырваться из этого круга?

Если описывать хрущевское десятилетие на языке примитивной советологии, то нет, возможности вырваться у Хрущева не было. Но если посмотреть на то, что происходило в стране в те годы за пределами борьбы кремлевских группировок, ситуация для вождя-реформатора была вполне благоприятная. Он объявил войну сталинизму — да, консерваторов это шокировало и возмутило, но на то они и консерваторы. Общество в любом случае состояло не только из них.

Были вернувшиеся лагерники — оставим в покое Иванов Денисовичей, которым «четвертого перевод и двадцать третьего перевод», речь не о них. На свободу вышли и те, кто и в Магадане оставался твердокаменным коммунистом — старые большевики и их дети — случайные жертвы и те, кто действительно примыкал в двадцатых к каким-нибудь оппозициям, и даже, страшно сказать, троцкисты. Развенчание сталинизма для них было не меньшим подарком, чем, собственно, освобождение. Тебе пятьдесят лет, ты реабилитирован, восстановлен в партии и вставил зубы, ты готов служить делу Ленина, возвращаться к революционным идеалам, ты веришь, ты надеешься — и все это заслуга одного Хрущева.

Или студенты из больших городов, участники диспутов «об эпохе Маяковского» и читатели стихов у его памятника. Организаторы университетских марксистских кружков, авторы манифестов и статей в зарождающейся самодеятельной прессе, левые художники, которых не принимают в творческие союзы, но которые при этом люто и искренне ненавидят сталинизм и готовы защищать «ленинские нормы» — ну вот все эти люди, многих из которых мы даже не вспомним по именам. Они существовали, они были верны тем же идеалам, которые провозгласил ХХ съезд, и если бы Хрущев попробовал на них опереться в противостоянии с номенклатурой — ну вот как Мао в Китае.

Художники в Манеже — не «пидорасы», а молодцы, всем по ордену. Абрам Терц и Николай Аржак — не знаем, кто такие, но как пишут, сукины сыны — издать миллионным тиражом. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ Владимир Буковский. Секретарь ЦК по идеологии Лен Карпинский. Члены политбюро Рой и Жорес Медведевы. Лауреат Ленинской премии и член ЦК КПСС Александр Солженицын (автор, не будем забывать, романа «Люби революцию»!). Председатель президиума верховного совета СССР Ольга Шатуновская; ей-то как раз, старой большевичке, Хрущев доверил разбирать репрессивные архивы — но это был максимум, на который он смог решиться, а надо было рубить сплеча — к черту номенклатуру, к черту воспитанников Сталина, только хардкор, только убежденные искренние сторонники. Опираясь на них, Хрущев, конечно, тоже не полностью гарантировал бы себе пожизненную власть, но, по крайней мере, так по-скотски, как Микоян, Суслов и Брежнев, они бы с ним не обошлись. Да и страна бы была другой, конечно.

А как было на самом деле — мы знаем. Поэтов у памятника Маяковскому разгоняли, ловили, исключали из комсомола. Самодеятельную литературу уничтожали и сажали за нее, лагерей стало меньше, но осталось достаточно. Развивалась карательная психиатрия. Кому повезло, тех просто исключали из комсомола и партии, из университетов, увольняли с работы. Вся будущая архитектура антисоветского сопротивления — она оттуда, из конца пятидесятых. Конечно, тут диссидентом станешь — люди верили в идеалы, хотели быть полезны, а их по морде, по морде.

Потому что диктатуре не нужны те, кто верит, ей нужны те, кто слушается. Те, кто верит, опасны — при очередном изгибе линии партии они могут стать оппозицией, поэтому даже плевать на пользу и на эффективность, диктатура всегда поставит на серых. Это логика диктатуры.

***

С убежденным сторонником вооруженного захвата Украины, уничтожения украинского государства и «русской весны» в самом свирепом значении этого словосочетания Егором Просвирниным мы давно рассорились и не разговариваем, но уголовное дело и обыски по позорной 282-й статье важнее личных отношений. Я почему вспомнил о Хрущеве и его развилке — потому что Просвирнин ведь тоже, если бы российской власти хватило смелости и мозгов, давно бы ходил в министрах и командовал чиновниками. Заслуги «Спутника и погрома» перед российским государством на украинском направлении — огромны. Он один делал то, с чем еле-еле справляются все учреждения пропагандного ведомства с их миллиардными бюджетами. У Егора Просвирнина только один недостаток — он убежденный, а государству нужны послушные. И теперь его будут обыскивать, сажать, убивать — да что угодно с ним можно делать, за него ведь и не вступится никто, потому что Егора Просвирнина принято не любить.

А я хочу за него вступиться. 282-я статья, предусматривающая наказание за слова — это позор российского законодательства, и каждое уголовное дело, заведенное по ней, заслуживает того, чтобы относиться к нему как к заведомо несправедливому. Это не раз говорилось разными людьми, хочу повторить.

Применять самую подлую статью российского УК к конкретному Егору Просвирнину безнравственно вдвойне. У российского государства в последние полтора года были единицы таких союзников, как он — тех, которые оказывали российскому государству поддержку, не основанную на товарно-денежных отношениях с самим государством.

Отстаньте от Егора Просвирнина. Пусть за ним охотятся его украинские враги. Когда вас отправят в ту же сторону, в которую ходил Хрущев, может быть, только Просвирнин вам и принесет поесть в голодную минуту. Берегите Егора, не трогайте его.

Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Доктор политических наук, секретарь ЦК КПРФ

Денис Парфенов

Секретарь Московского горкома КПРФ, депутат Госдумы

Геннадий Зюганов

Председатель ЦК КПРФ

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня