Между прозябанием и радикализацией: Как трансформируется российский протест

О деле Фургала и реакции Кремля

5070
Между прозябанием и радикализацией: Как трансформируется российский протест
Фото: AP/TASS

Российские либералы — люди радикальные. Вот, допустим, политолог Валерий Соловей все пугает тем, что в 2021 году страна рухнет в объятия политического кризиса с элементами гражданской войны, который закончится падением «путинского режима». А экономист Вячеслав Иноземцев, наоборот, придерживается полярной точки зрения.

«Прозябание в условиях бездарного авторитаризма — скорее естественное для России состояние, чем исключение из правила, и я убежден (хотя лично меня это очень расстраивает), что оно может продолжаться очень долго», — так он ответил в своей еженедельной колонке на телеграм-канале «Кремлевский безБашенник» всем тем, кто рассуждает об «упадке» существующего в России режима в связи с «протестами в Хабаровске, кризисом авторитарной модели в Белоруссии, экономическими проблемами, коррупцией и пандемией», что служит «подтверждением близости перемен».

Читайте также
Геннадий Зюганов: Дорогие сябры, не дайте себя обмануть Геннадий Зюганов: Дорогие сябры, не дайте себя обмануть Кто и как пытается организовать в Белоруссии «цветной мятеж»

Надо отдать должное, в своей аргументации Иноземцев во многом прав. Да, «в России исторически силен пиетет к „государству“, которое слишком сильно ассоциируется с „властью“», «население инстинктивно доверяет государству и дальше кормить себя „с ложечки“», «политическая система сегодня практически окончательно убила все „живое“, превратившись в отлаженный механизм отрицательного отбора» и проч. Все это верно, причем настолько, что давно уже стало общим местом. Аксиомой. Константой. И вот в этом-то и видится главная проблема такого подхода, ибо жизнь движется и меняется, незаметно отходя от тех границ, которые и накладывают такие общие места.

И на основе общих мест делать какие-то масштабные выводы — это как-то, согласитесь, несерьезно. Тем не менее Иноземцев со всей серьезностью резюмирует: «Все это говорит, скорее, о том, что Кремль, допуская те же хабаровские протесты, воспринимает их как „выпуск пара“, полезный в преддверии „закручивания гаек“». И вот тут уже остается лишь развести руками, ибо этот вывод бьется с реальностью лишь на, скажем помягче, кухонном уровне.

Начнем с того, если взять хабаровский протест, то Кремлю ничего другого не оставалось, как делать вид, что он дает санкцию на «выпуск пара». Ибо что он мог еще предпринять? Устроить жесткое винтилово всех и вся? Да, он это и сделал, что касается других регионов, использовав «повод» на полную катушку: так, координатор «Левого фронта» Сергей Удальцов был арестован на 10 суток при том, что даже не присутствовал на крошечном митинге! Вот реакция системы, привычная и уже не раз опробованная. Однако ж в Хабаровске мы видим иную картину.

Во-первых, это даже не столько высокая массовость протеста, хотя для Хабаровска несколько десятков тысяч человек — это немало, сколько потенциальная поддержка населением повестки. Учитывая высокий рейтинг экс-губернатора Сергея Фургала (где-то в пределах 70−80%), в случае жесткого подавления протеста на улицы может выйти куда больше народа, причем уже не на мирные шествия/митинги. И что делать Кремлю, вводить войска? Это уже гражданская война получается. И при таком раскладе, думается, митинги в Москве, Питере и других крупных городах собирали бы не по нескольку сотен, а как минимум по несколько тысяч, а то и десятков разгневанных людей. А к такому сценарию Кремль не готов, в особенности, на фоне, пусть и скрытого от глаз общественности, но неумолимо идущего трансфера власти. На выхлопе такой жесткий вариант мог бы привести к очень нехорошим последствиям — вплоть до развала страны, о котором Иноземцев тайно вздыхает: «Распада страны тоже не предвидится», — грустно констатирует он.

Во-вторых, еще не свойственная российской реальности децентрализация протеста. «Уникальность хабаровского кейса в том, что в этих протестах Кремль не видит противника. Внесистемная оппозиция, хотя и пытается пристроиться, солидаризироваться с протестом, но в действительности играет второстепенные роли. Главным зачинщиком Москва называла бывшую команду Фургала, администрацию Хабаровского края, но и она в действительности играла неоднозначную роль — далеко не все в окружении арестованного губернатора были согласны с разумностью попыток провоцировать и стимулировать акции, учитывая, что это станет скорее фактором риска для дальнейшего развития уголовного дела уже бывшего губернатора. <…> Но с приездом Дегтярева никакой организационной роли администрация края уже играть не могла, однако митинги продолжаются. Кто теперь кремлевский противник? Можно, конечно, ссылаться на стандартные заявления Пескова/Дегтярева/Трутнева про приезжих и квазиоппозицию, но, кажется, и они понимают, насколько несерьезно это выглядит», — совершенно справедливо отмечает политолог Татьяна Становая.

В-третьих, хабаровский протест — живой (а, следовательно, непредсказуемый), о чем свидетельствует его эволюция: «Например, вчера (2 июля — прим. авт.), впервые за 23 дня, никто не вышел на улицы, уступив место празднующим день ВДВ, а накануне число протестующих снизилось с 50 до 5 тысяч человек. Значит ли это, что с недовольством покончено? Скорее всего — нет. Стихийное недовольство постепенно перерастает в политическое противостояние», — резонно полагает директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков.

По его мнению, «на эволюцию указывает и ряд культурно-политических практик, воспринятых протестующими», в частности, «оформление особой политической идентичности, общности хабаровчан», генерация «политических требований, на основе которых стали появляться и локальные движения вроде „Голоса Дальнего Востока“», а также зачатки «собственной системы коммуникации и мифологии». «Появление выдуманного „депутата“ Наливкина, образ „губернатора-банщика“, все это часть одной семиотической системы. Как и уступка города для празднования дня ВДВ — яркий пример взаимодействие с армией и флотом, как субъектами протеста», — поясняет Гращенков последний тезис.

Все это говорит о том, что протест в России претерпевает качественное изменение, приобретая новую, уникальную форму, плохо соотносящуюся с предыдущими. И если даже Хабаровск на радость Кремлю со временем затихнет — это ничего не изменит: Фургал был не более чем поводом, причины были иными, прежде всего, экономическое положение, потом — политическое бесправие, которое неизменно всплывает в любом авторитарном обществе, а следом — социальная в виде противопоставления Москве. И это — повсеместно. Поэтому ничто не говорит о том, что с «фургаловским кейсом» протест канет в Лету.

Протест будет жить, но не так, как это видится тому же Иноземцеву, который, в принципе, вообще отказывает российскому народу в надежде на изменение, оставляя ему лишь «прозябание». Похожим образом дело обстоит и с прогнозами Соловья: надежд на то, что режим падет уже в ближайшее время — мало. У системы еще довольно большой запас прочности (пример с Северной Кореей или Венесуэлой, надо полагать, сильно греет души «кремлевцев»).

Читайте также
Раздел джунглей Пригожина Раздел джунглей Пригожина Скандалы вокруг «ЧВК Вагнер» могут привести к переходу их клиентуры к структурам российских силовиков

Но при этом нельзя отрицать, что определенные изменения и трансформации внутри российского общества происходят. Это — уже непреложный факт (что, кстати говоря, подтверждает и социология: в частности, тот же запрос на перемены, который стал доминировать среди настроений россиян). И уже очень скоро Кремль не сможет эти изменения игнорировать. И «закручивание гаек» в этом случае окажет поистине медвежью услугу.

Поэтому новый общественный договор (а не тот, который власть якобы заключила с народом в виде неконституционного обновления Конституции) — он неизбежен. Но, увы, не сегодня и не завтра. По-видимому, ближе к 2024 году, когда эти изменения уже войдут в силу и, что называется, заявят о себе «во весь голос». Иначе — да, режиму, если он не прислушается, уже ничего не поможет и ничто его не спасет. Просто потому, что сама идея консервации — она противна жизни, противоестественна. И чем раньше в Кремле поймут эту прописную истину, тем лучше. Для всех.

Последние новости
Цитаты
Владимир Лепехин

Директор Института ЕАЭС

Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Роман Травин

Политолог, руководитель проекта «Открытая аналитика»

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня