Тайны телефонных разговоров: Путин? Привет, это Байден на проводе

Нельзя просто так снять трубку и набрать коллегу по президентству — этому предшествует тщательная подготовка и определённый ритуал. За исключением чрезвычайных ситуаций, для чего и существует специальная «горячая линия», например Вашингтон-Москва, созданная после Карибского кризиса.

Причём, она была ни «прямой» (проходила по территории разных стран кружным путём, ради политико-технического удобства). Ни — телефонной, сообщения передавались исключительно в текстовом формате. Из Москвы в Вашингтон на русском языке, из Вашингтона в Москву на английском, при СССР — по телетайпу, сейчас по спутнику.

Каждая сторона переводит и осмысливает послание самостоятельно. Иногда на это требуется много времени, известно, что 3000 слов Хрущёва, отправленные в 1963 году Кеннеди, американцы дешифровывали и «переваривали» 12 часов. Задействование «горячей линии» всегда секрет и тайна, ибо происходит нечто, выходящее за рамки обычных событий и неясно, каких последствий ожидать. Поэтому нечего волновать общественность понапрасну, вот выяснится всё, тогда и узнает. Или не узнает никогда.

Из последних сведений на этот счёт, попавших в СМИ следует, что «горячей линий» воспользовался Барак Обама в октябре 2016 года, потребовавший от Владимира Путина не вмешиваться в «избирательный процесс США». Настолько серьёзно американцы отнеслись к этому делу, что включили «горячую» связь. Хотя в «Меморандуме между США и СССР от 20 июня 1963 года» говорится: «линия резервируется для сообщений о чрезвычайных ситуациях, касающихся военного кризиса… Её эффективность не будет ухудшаться за счёт использования в других вопросах…». А вообще, любой здравомыслящий человек пожелает, чтоб по «горячей линии» всегда и круглосуточно транслировались цитаты из произведений классиков, только для её проверки и поддержания «работоспособности».

Обычный президентский звонок зависит от отношений между государствами на этот момент. Если всё хорошо или хотя бы более-менее, операторы одного колл-центра связываются с коллегами другого: «Наш желает поговорить с вашим». Если отношения не очень, будущий разговор запрашивается через посла с указанием причины, затем через канцелярии соответствующих ведомств согласовывается повестка, уточняется время. Самое простое и краткое, так называемые протокольные звонки — поздравить, поблагодарить, выразить соболезнование.

При «скользких» беседах подключается целый штат помощников и советников, некоторые потом присутствуют и при самом «звонке». Собирается досье, куда входят не только вопросы по теме, но и «неожиданные», демонстрирующие собеседнику осведомлённость или стремящиеся расположить его к себе, к примеру, поинтересоваться здоровьем близких людей. Каждый абонент концентрируется на своём, отсюда разность официальных заявлений по итогам беседы.

Защита «президентского канала» — серьёзная, голоса оцифровываются и кодируются, причём шифр меняется по несколько раз за время разговора. На той стороне всё расшифровывается, по заранее согласованному коду. Несанкционированное подключение фиксируется мгновенно специальным сигналом и диалог «высшего уровня» мгновенно прерывается.

Сейчас, кстати, опасаются не только шпионов, но и пранкеров — настоящая головная боль для протокола и охраны. Иногда предпочитают перебдеть, так Хиллари Клинтон жаловалась, что «телефонистка Белого Дома» не верила в её «подлинность». И всё равно знаковые фигуры государств частенько становятся участниками «программы розыгрыш». С пранкерами беседовали и английская Елизавета II, и турецкий Эрдоган, и кубинский Кастро, и испанский Рахой и много, кто ещё.

Подслушивать лидеров стран — прерогатива тех, кому по должности положено, чаще всего через наушники и из отдельных помещений. Как бы президент не знал иностранный язык, говорить он станет на своём, как, к примеру, Путин беседует с Меркель — на русском, хотя мог бы и на немецком. Причина здесь не только национальная гордость и самоуважение, а лишняя страховка от «двусмысленностей», да и ответственность ложится на «принимающую» сторону.

Раз уж вспомнили «транслейт», нельзя не отметить курьёзы, которые порой возникают от элементарного недопонимания. Вот с чего началась «дружба» Путина и Трампа? В кавычках, потому что подразумеваются не отношения, а общественное восприятие этих отношений.

Да с того, что Путин назвал Трампа … «бриллиантом». Вы бы не удивились, если б любой, солидный и авторитетный человек употребил подобную метафору в ваш адрес?

Однако Путин не называл Трампа «бриллиантом», российский президент сказал: «Он, безусловно, яркий и талантливый человек…».

«Яркость» в переводе трансформировалась в «блеск», и стала восприниматься brilliant’ом, который в буквальном переводе и означает «сверкающий», «блестящий».

Причём, высказывание пришлось на то время (декабрь 2015 года), когда словосочетание «Трамп — президент США» звучало политическим оксюмороном. Естественно, Трамп растаял, отреагировав через несколько дней на одном из своих предвыборных митингов: «Всегда большая честь получить такой приятный комплимент от человека, пользующегося столь большим уважением в собственной стране и за ее пределами».

Именно с этого момента западная пресса «подружила» Путина и Трампа, причём последнему пришлось даже слегка оправдываться, несмотря на то, что до формулы «Трамп — агент Кремля» было ещё далеко: «У меня нет никаких отношений с Путиным, за исключением того, что он назвал меня бриллиантом и гением» (февраль, 2016 года).

В свою очередь, Владимир Владимирович в июне 2016 года счёл нужным уточнить: «Я только сказал, что он яркий! Никаких других характеристик Трампу я не давал».

Ох, уж эти трудности перевода!