Французский генерал нашел в России массу «изъянов»

К 2030 году напряженность в мире усилится и повысится риск возникновения вооруженных конфликтов, в которых будет участвовать Франция. Такое заявление в интервью изданию Le Figaro сделал глава Генштаба французских Вооруженных сил генерал Франсуа Лекуантр.

Тот самый, что ранее выступил за привлечение к дисциплинарной ответственности военных, подписавших известное обращение к президенту Макрону с призывом защитить страну от исламистской угрозы.

В своем интервью Лекуантр рассказал о том, как ему видятся главные вызовы для французского государства. И, естественно, без России не обошлось.

Она и Китай, в представлении генерала, страшнее даже нелегальной миграции, пандемии и терроризма. Потому что эти две страны, как он выразился, «нарушают стабильность» и «бросают вызов миропорядку».

Опять же, угрозу для Франции со стороны Москвы главный штабист французской армии, видит на примере Украины. И призывает Запад принимать во внимание опасения стран Восточной Европы в связи с масштабным перевооружением России, которую он называет «очень агрессивным соперником».

Мало того, еще, оказывается, мы позволяем себе «дестабилизировать» ситуацию в тех регионах, где у Франции есть собственные интересы, а именно — в Африке. И это, по словам генерала, «вызывает тревогу».

Такое впечатление, что французский генерал заразился паранойей от своих американских коллег и ищет черную кошку там, где ее нет. Когда это Россия угрожала Франции, а, тем более, нападала на нее?

— Напомню, что Лекуантра начальником Генштаба назначил Макрон, который, придя к власти, поругался с его предшественником Пьером Де Вилье, — комментирует ситуацию ведущий научный сотрудник Института Европы РАН, специалист по Франции Сергей Федоров. — Тот за критику президента был просто отправлен в отставку.

Печально, конечно, что Лекуантр скатывается к явному атлантизму и солидаризуется с позицией таких отъявленных русофобов, как Польша и страны Балтии, которые твердят все время о «российской агрессии».

Впрочем, с некоторых пор этим занят весь коллективный Запад. Конечно, Украину вспоминают, которая уже семь лет «воюет с Россией». Непонятно, правда, где российские войска, но это никого не интересует.

«СП»: — Но Франция была одной из тех европейских стран, кто приложил руку к госперевороту в Киеве. Они забыли об этом?

 — Да, Франция была гарантом известного соглашения Януковича с оппозицией, которое националисты после подписания тут же выбросили в корзину. В результате Янукович вынужден был скрываться и еле ноги унес оттуда, когда активисты Майдана объявили на него охоту.

По отношению к России французы до сих пор сохраняли все-таки достаточно здравую дипломатическую позицию. Тот же Олланд, предшественник Макрона, в интервью, которое он дал на саммите НАТО, говорил, что Россия не представляет никакой угрозы для Франции, и в этом Париж расходится с партнерами по ЕС.

То же самое, кстати, заявлял поначалу и Макрон. На встрече с послами он как-то сказал, что «недруги наших друзей необязательно наши враги». Намекая, тем самым, Польше и прибалтам, что хотя они относятся с ненавистью к России, Франция придерживается другой позиции. К сожалению, эта позиция, которая всегда отличала Францию, девальвируется и куда-то исчезает.

«СП»: — Почему?

— Как известно, французская республика вернулась в военные структуры НАТО при Саркози. И этот шаг он аргументировал тем, что военный блок нужно европеизировать. Предполагалось, Франция примет там несколько командований и будет проводить свою линию, чтобы блок НАТО стал более европейским и менее зависимым от США. Но это все — слова. Никто там Францию особо не слушает, хотя она — ядерная держава и обладает наиболее масштабными вооруженными силами в Европе.

Поэтому, я думаю, что за этим интервью (понятно, что глава Генштаба транслирует общую позицию политического руководства) кроется попытка Макрона сохранить поддержку хотя бы у младоевропейцев из Восточной Европы. Можно вспомнить, например, как в начале 2020 года, совершая визит в Польшу, французский лидер всячески доказывал, что его слова о необходимости диалога с Россией, вовсе не означают, что он не видит «агрессивности России».

И что, мол, Франция — надежный гарант безопасности на востоке Европы. Ее самолеты патрулируют небо Балтики, а корабли — Черное море.

Против кого, собственно говоря, патрулирует, непонятно.

«СП»: — Против России, конечно, что тут непонятного…

— Только эти угрозы мифические со стороны России, они с реальностью не имеют ничего общего. Потому что, если сопоставить военные бюджеты и объемы вооружений (кроме стратегических), то в этом наша страна уступает коллективному НАТО, не говоря уже о численном превосходстве западного блока.

Поэтому не знаю, на кого эти «страшилки» про «злую Россию» рассчитаны. То есть, это чисто политический момент.

Французы в лице Макрона, повторюсь, сохраняли все-таки свою линию, которая предусматривала диалог с Россией, несмотря на все наши разногласия. Но сейчас мы видим, как Франция смещается в сторону откровенного атлантизма и готова поддержать европейское единство с его откровенной русофобией.

Отвечая во время визита в Польшу на обеспокоенность поляков по поводу сближения Франции и России, Макрон сказал, на мой взгляд, очень важную фразу: «Я не пророссийский и не антироссийский. Я — проевропейский».

То есть, для него отношения с Россией важны, поскольку без нее сегодня не решить ни одной не только европейской, но и мировой проблемы. Но европейское единство и европейская суверенность, за которую он воюет, начиная с 2017 года, это то, что для него особенно важно.

«СП»: — Президент Франции, прежде всего, должен быть профранцузским. Тем более, что с Пятой Республикой явно не все в порядке последнее время…

— Многое, действительно, не ладится в стране, но это, к сожалению, лишь еще один аргумент в пользу поиска виновного вовне. Это мы, оказывается, вмешивались в их выборы. Хотя французские специалисты, которые какие-то атаки тогда установили, никогда не утверждали, что это была Россия.

Почему сейчас они говорят об этом так уверенно, тоже непонятно. По-моему, наши RT и Sputnik объективно все транслировали. А если им кто-то из французов давал интервью, которые не нравились Макрону, то это уже его как бы личные обиды. На основании чего, кстати говоря, он потом лишил наши СМИ аккредитации на государственных мероприятиях в Елисейском дворце.

Есть стремление сделать из России такое «пугало», агрессивную страну, которая грозит Европе. Но чем и кому мы грозим, никто ответить не может. Они просто не хотят видеть истинную причину украинского конфликта и возвращения Крыма в состав РФ.

Но есть и адекватные французы. Покойный ныне Валери Жискар д’Эстен, например, в 2014 приезжал в Россию и выступал в МГУ, где ему задали вопрос об Украине и Крыме, на что он сказал, что Украина и Крым — это две разные проблемы. Крым всегда был русским, и в этом нет никаких сомнений.

Но в целом позиция Запада, к сожалению, политизирована. И будет такой — у них свои задачи и свои проблемы.

На самом деле, они все прекрасно понимают. Только уровень лицемерия, двойных стандартов и подлости там зашкаливает. Поэтому нам надо спокойно к этому относиться и идти своей дорогой, не обращая внимания на их вопли.

«СП»: — Не очень понятны претензии по Африке. Разве это не Франция веками грабила богатства Алжира, разбомбила Ливию…

— Это, скажем так, новый тренд. Он во Франции везде присутствует — что мы якобы не так себя ведем в Африке и угрожаем там французским интересам. Но, чем мы угрожаем этим интересам, почему-то нам не объясняют.

Вот не нравится им просто, что наши военные в ЦАР занимаются подготовкой правительственных сил.

Но получается, что Африка, это зона влияния Франции, и никому кроме них туда нельзя. А почему нельзя? Мы там не собираемся менять политические режимы, и у нас тоже есть экономические интересы. Тем более что в ЦАР нас пригласили официально.

Понимаете, уровень западного лицемерия (французского, в том числе), он просто вызывает уже отвращение.

Хотя мы всегда считали Францию страной, если не симпатизирующей России, то, по крайней мере, строящей отношения с нами на здравом смысле, на наших старых культурных и гуманитарных связях. Со времен де Голля ее все-таки отличала независимая политика в рамках НАТО и коллективного Запада. Но той Франции, к сожалению, уже нет.