Венесуэла: Российские денежки плачут, китайские — рыдают

Решение США запретить России сделки с нефтью Венесуэлы является прямой дискриминацией, заявил глава МИД РФ Сергей Лавров.

«Сейчас США снимают барьеры на работу венесуэльской нефтяной отрасли, но прямым решением министра финансов запрещено России, Китаю и Ирану участвовать в каких-либо операциях, связанных с нефтедобычей и продажей нефти Венесуэле. Прямая дискриминация, несмотря на то, что у России, Китая и Ирана были инвестиции в венесуэльский энергетический нефтяной сектор», — сказал министр.

То есть можно ручкой помахать нашим инвестициям? Как Ливии? И все?

— Всерьез говорить о том, что Венесуэла меняет курс и ее политика становится подконтрольной политике США, еще рано, — уверен доцент Московского государственного лингвистического университета Саид Гафуров.

— В стране продолжается ожесточенная внутриполитическая борьба между различными фракциями чавистского движения. Сейчас можно говорить о том, что если в самые последние месяцы правления президента Мадуро побеждали левые фракции чавистов, то после похищения доминировать стали правые, которые начали проводить экономическую политику, очень похожую на наш НЭП.

«СП»: Российские инвестиции потеряны, как в Ливии?

— Российские инвестиции в Венесуэлу сравнивать с инвестициями в Ливию не стоит. Прежде всего потому, что основная часть инвестиций осуществлялся в нефтяном секторе. Традиционно нефть в Венесуэле была одной из самых дешевых, потому что это была нефть из нефтегазового бассейна Маракайбо. Она действительно была очень-очень дешевая, отличалась удивительной дешевизной, но уже к началу правления Чавеса старые месторождения бассейна стали исчерпываться.

И тогда было принято стратегическое решение развивать принципиально новый нефтегазовый бассейн реки Ориноко. Для него было создано специальное законодательство, специальный режим. Считалось, что эта нефть принадлежит венесуэльскому народу на особых условиях. Потому что это крупнейшие запасы нефти в мире, но очень труднодобываемые. И сама нефть тяжелая, высокосернистая, она хуже, чем та, которая была.

Поэтому ни американские компании, ни позднее российские и китайские справиться с этими месторождениями технологически так и не смогли вплоть до настоящего времени. Добыча нефти при существующих технологиях пока экономически себя не оправдывает.

Себестоимость оказывается высокая, особенно учитывая стремление администрации Трампа сбить мировые цены на нефть ниже 50 долларов. Это будет точно меньше, чем себестоимость добычи на новых месторождениях.

Российские частные компании начали уходить, переуступать права на разработку месторождения государственной компании Зарубежнефть. Она теряет очень большие деньги на каждом добытом барреле нефти, поэтому они мечтают просто, чтобы им дали возможность оттуда уйти.

Кроме нефти, есть еще и некоторые другие отрасли, куда Россия вкладывала свои инвестиции. Например, реконструкцию железных дорог. Но там тоже все пошло не очень гладко. Ширина колеи разная, технологии применяемые разные. Даже венесуэльское метро не смогло пользоваться российскими технологиями, хотя у нас они лучшие в мире.

Инвестиции в железные дороги, скорее всего, пропадут, потому что просто непонятно, кто будет финансировать эти операции, и не очень хорошо у нас технологически это получается. Я думаю, что туда зайдут американские или китайские компании, которые сумеют российские вытеснить.

Тем не менее, сотрудничество России с Венесуэлой будет продолжаться, ничего принципиального не произошло. Кстати, та же самая железная дорога, там же некоторые аспекты модернизации, например, систему контроля, систему автоматического регулирования, систему управления движением российские вполне можно применять.

Проблема в том, что кто будет это финансировать? Если не будет государственных кредитов, частный капитал в это не пойдет. Есть ли вариант, при котором американцы, скажем, будут финансировать эту реконструкцию? Есть, и шансы не нулевые, но мне все-таки кажется, что этого не произойдет.

«СП»: А наши военные инвестиции — все? Венесуэла как военный плацдарм потеряна?

— Венесуэлы как военного плацдарм для нас, в общем-то, особо никогда не существовало. Венесуэла покупала российское оружие, но, как мы убедились, крайне неэффективно им пользовалась. Скорее всего военные инвестиции не потеряны — обслуживание поставленного уже вооружения необходимо, поставка запчастей тоже необходима, то есть всё сервисное обслуживание.

Военно-техническое сотрудничество, я думаю, будет продолжаться хотя бы просто в силу инерционности. А как военный плацдарм мы никогда ее всерьез не рассматривали. Там слишком далеко, слишком неудобно для того, чтобы можно было надеяться, что российский, Балтийский флот или Северный флот может что-то использовать как базы или авиация использовать аэродромы. Слишком дорого держать там базу.

— После того, как Соединенные Штаты Америки в начале года провели в Венесуэле операцию устрашения, фактически пиратскую, и выкрали президента Николаса Мадуро с женой, то, конечно, говорить о полном суверенитете Венесуэлы уже довольно сложно, — считает военно-политический эксперт Владимир Сапунов.

— Хотя вице-президент Делси Родригес и говорит, что «мы по-прежнему суверенное государство». Понятно, что после такого, конечно, влияние США на политику Венесуэлы серьезно усилится. И очевидно, что власти в Каракасе не имеют достаточно возможностей для того, чтобы проводить ту суверенную политику, которая была при Чавесе и при том же Мадуро. Поэтому, конечно, угрозы со стороны США достаточно серьезные.

«СП»: Много денег мы туда вложили?

— Когда мы говорим про инвестиции в Венесуэлу, то, конечно, мы прежде всего имеем в виду сотрудничество Роснефти и Венесуэльской государственной компании ПДСВА, потому что Роснефть действительно вложила миллиарды долларов в венесуэльские проекты. И потерять их, конечно, было бы крайне неприятно.

Кроме того, у Венесуэлы еще остается долг в 3,5 миллиарда за поставленные уже еще при Чавесе системы ПВО С-300 ВМ и танки Т-72, но пока ничего не выплатили. Не говоря уже о том, что Венесуэла вообще в принципе серьезное место для российских инвестиций, но пока вот ограничилась нефтью и строительством завода по сборке автоматов Калашникова и производству боеприпасов к ним, который там строил Ростех. Он находится под контролем государственной компании «Амвик». То есть, Венесуэла — это реально и потенциально очень серьезный партнер России и фактически дружественная нам страна.

«СП»: О военных планах в Венесуэле тоже можно забыть?

— О необходимости создания военной базы в Венесуэле говорилось давно, в том числе как ответ на враждебные действия США по отношению к России на Украине. Но, к сожалению, как видим, решительности не хватило, хотя местное правительство с удовольствием готово было бы принять нашу базу, и тогда безопасность Венесуэлы обеспечилась бы уже совершенно на другом уровне.

«СП»: США планируют полностью политически подчинить Венесуэлу? Мы все равно ничего не предпримем? А Китай?

— Конечно, сейчас США напрямую не говорят, что они готовы привести к власти Карин Мачадо или кого-то из других оппозиционеров, но, думается, такие планы у них есть.

Вполне возможно, учитывая события в Панамском канале, откуда тоже выбивают китайские компании, что Китай какими-то экономическими мерами США ответит, но пока они этого не озвучивали.

Есть также вероятность, что Китай может ускорить как-то свои действия по Тайваню. И Китай в принципе теперь имеет определенное моральное право проводить там операции после того, что США сделали в Венесуэле. Тем более, что 90 процентов венесуэльской нефти шли именно в Китай, и шли они за счет погашения кредитов с огромной скидкой, то есть Китай не просто потерял там инвестиции, а потерял еще и дешевую венесуэльскую нефть, которая ему очень нужна.