Скотт Риттер: Трамп устроил «цирк с конями», если бы не Китай, совсем опозорился бы в Иране

Война в Персидском заливе встала «на паузу». Пока говорят о двух неделях, но многое будет зависеть от переговоров, которые пройдут в Пакистане, где 10 апреля состоится встреча спецпосланников президента США Уиткоффа и Кушнера со спикером иранского парламента Мохаммедом Галибафом. Они обсудят условия завершения конфликта.

Многие эксперты и политические наблюдатели скептически смотрят на исход даже первого раунда переговоров. Тем более что стороны продолжают обмениваться ударами, а Израиль и вовсе устроил массированную бомбардировку Ливана, в ходе которой погибли почти 200 мирных жителей. Тегеран поддерживает Ливан, поскольку движение «Хезболла» оттуда атакует Израиль, и требует прекращения огня на этом участке фронта тоже.

«Война, начавшаяся без четкой стратегии победы, похоже, неизбежно приближается к финалу, в котором отсутствует формула мира. Как мы дошли до этого?», — задается вопросом спустя 40-дней после начала нападения США и Израиля на Иран The Washington Post.

Действительно — как? Ответ на этот вопрос дает в интервью юристу и политическому комментатору Эндрю Политано Скотт Риттер, бывший офицер разведки Корпуса морской пехоты США, долгое время проработавший в инспекции ООН по вооружениям в Ираке.

— Трамп сейчас ищет выход из ловушки, в которую сам себя загнал с подачи Израиля. Чего добились США в результате нападения на Иран? Рассмотрим по ключевым пунктам.

Смена режима в Тегеране. Произошла она? Нет. Передача обогащенного урана состоялась? Нет. Удалось добиться ограничений иранской баллистической программы? Нет. Контроль над Ормузским проливом перешел к Вашингтону? Нет, наоборот, Тегеран контролирует его крепче, чем когда-либо. Причем это признают во все мире. Американские военные базы на Ближнем Востоке стали более значимыми? Нет, они утратили свой вес. Добавьте к этому, что санкции против Ирана рассыпаются на глазах.

Сколько трофеев добыл Трамп в ходе войны? Ни одного. Поэтому Трампу сейчас важно создать ощущение победы. Вся пропагандистская машина американской администрации будет нацелена на то, чтобы создать нужную Вашингтону картинку. Это любимое занятие Трампа — «переупаковать» объективную реальность, наклеить новую этикетку и громко выставить на продажу.

Возьмем уран. Иран будет его обогащать, он не собирается от этого отказываться ни сейчас, ни через 10 лет. Это его право, как суверенной страны. Тегеран согласится снизить уровень обогащенного урана с того высокого порога, до которого они дошли, речь о примерно 60%. Будут введены дополнительные механизмы контроля, инспекции, ограничения. Но Иран был готов пойти на это еще до начала войны.

Буквально те же самые условия лежали на столе переговоров и их можно было достичь без единого выстрела. Нет, потребовалось устроить «фейерверк», потратить миллиарды, дестабилизировать регион, а потом вернуться к тому, с чего начали.

Только теперь это подадут в другой упаковке и выдадут за прорыв. Трамп заявит, что это «лучшая сделка в истории». (В среду бывший глава администрации премьер-министра Израиля Натан Эшель заявил: «Это не победа! Это позор! Америка не умеет доводить дело до конца. Вы не уничтожили оружие, вы оставили баллистические ракеты и уран» — «СП»)

А что насчет смены режима? Тут вообще цирк с конями. Сейчас появится много красивой инфографики, таблицы с фотографиями. Первым будет Верховный лидер Хаменеи, потом командиры КСИР, затем политики. И на каждом фото будет жирный красный крест. Как в фильмах про мафию, где вычеркивают устраненных из списка. Трамп будет указывать на эти стенды и говорить: «Смотрите, мы устранили всех „ястребов“, теперь к власти придут умеренные, которые будут с нами сотрудничать, торговать, улыбаться нам».

Только реальность — не Голливуд. Президент Ирана — тот же самый, глава МИД — тоже. Силовая вертикаль не изменилась, потому что это не вертикаль одного человека, это система. Вы можете убрать одного командира, но на его место через 48 часов станет другой, с тем же мировоззрением, с той же подготовкой, с теми же целями. Более того, новые люди окажутся жестче предыдущих, у них теперь есть боевой опыт прямого столкновения с США. Они увидели, что американская военная машина не всесильна, это делает их не более уступчивыми, а более уверенными в себе.

Поэтому все слова о смене режима — это для внутреннего потребления, для зрителей, которые смотрят на картинки с красными крестами и не задаются вопросами. А на самом деле произошел катастрофический провал стратегического планирования.

Но ведь есть еще и Ормузский пролив — пожалуй, самая яркая иллюстрация того, как можно проиграть и при этом заявить о победе, не моргнув глазом.

Трамп заявил, что США и Иран создадут некий совместный механизм взимания платы за проход через пролив. Якобы будет вместе контролировать это процесс и вместе зарабатывать. Но вот в чем фокус. Физический контроль над проливом остается у Ирана полностью и безоговорочно. Иран контролирует берега, острова, подходы. У него есть ракеты, катера, мины, береговые батареи. США не получили ни метра контроля. Но Трамп гениальный продавец, в этом ему не откажешь. Он скажет: «Мы за столом переговоров, мы участвуем в процессе, а значит, контролируем ситуацию». Это все равно, что сказать: «Я стою рядом с водителем автобуса, значит, тоже рулю». По факту же ты просто пассажир, которому разрешили постоять рядом с водителем.

Раньше Иран контролировал Ормузы де-факто, но не де-юре. Теперь, благодаря «гениальному маневру» Трампа, Тегеран получит международное признание через этот механизм. Он сделал для Ирана то, чего персы добивались десятилетиями.

Подучается, каждый пункт соглашения — это поражение, «переупакованное» под победу. Трамп ввязался в авантюру, которая не дала результата, сейчас ему срочно нужно переформатировать нарратив.

Его команда будет работать круглосуточно, взаимодействуя с Тегераном и Пекином, который играет колоссальную роль за кулисами, чтобы найти решение, которое устроит всех.

Администрация США загнала себя в угол и ищет любую возможность, чтобы выйти из ситуации, не потеряв лицо. На этом фоне всплывает замечательная статья в The New York Times, которая подтвердила то, о чем многие твердили неделями. Что Трамп оказался жертвой собственной доверчивости, которой воспользовался премьер Израиля Нетаньяху. Не только лично ему. Вместе с Нетаньяху работала целая бригада специалистов по «обработке клиента» из разведывательных структур Тель-Авива.

Это люди — мастера своего дела. Они умеют создавать иллюзии, рисовать картины, в которых все складывается идеально, убеждать, что нужно лишь проявить решимость и чудо произойдет: случится народное восстание, баллистические ракеты будут нейтрализованы, ядерная программа Ирана окажется под контролем. Трамп, как человек, который любит простые решения и красивые обещания, на это купился. (Чему наверняка способствовал и «фактор Венесуэлы» -«СП»)

Но раздавались ли в тот момент голоса несогласия? The New York Times приводит потрясающие детали. Глава объединенного комитета начальников штабов генерал Кейн, человек, видевший войну не по телевизору, прямо заявил, что Израиль систематически преувеличивает свои возможности и результаты, что к оценкам его представителей надо относиться с огромной долей скептицизма.

Госсекретарь и директор ЦРУ тоже сказали, что это мираж, поскольку иранская система власти устроена иначе, чем западная и устранение отдельных фигур не поменяет курс страны. Вице-президент поначалу тоже был против, но в итоге подчинился решению. Тулси Габбард, директора Национальной разведки, человека, чья прямая обязанность оценивать разведданные и давать независимую экспертную оценку, просто не пригласили к обсуждению.

В итоге Трамп купил коробку с красивым бантом и с гарантийным талоном, который, как потом выяснилось, был написан исчезающими чернилами. А сейчас ему срочно нужна передышка, возможность перевести дыхание, перегруппироваться и заявить о какой-то своей победе…

С другой стороны, Иран тоже понял, что достиг предела в своей линии на эскалацию. Не по военному пределу — его ракеты как летали, так и летают, системы обороны работают, войска демонстрируют дисциплину и эффективность. В игру вступил Китай.

Пекин действовал через Пакистан и объяснил Тегерану: мы ваши друзья, мы вас поддерживаем, но отказ от переговоров сильно ударит по нашей экономике. А наша экономика — это и ваша экономика, поскольку без наших закупок нефти вы не потянете. Нужно, чтобы нефть пошла. Не завтра, не через неделю, а сейчас. То есть Иран оказался под давлением не только Вашингтона, но и союзников. Это важный нюанс.

Китай — это не благотворительная организация, это прагматичная сверхдержава, которая считает каждый баррель и каждый контейнер на своих маршрутах. И когда Пекин говорит: «Нам нужна нефть», — это не просьба, это условие продолжение дружбы. Иран при всей своей гордости, при всех своих военных достижениях не может позволить себе потерять Китай. Это стало бы стратегической ошибкой, несопоставимой ни с какими военными потерями. Но инициатива самого перемирия, подчеркну, исходила все-таки от Вашингтона, который долго искал посредников, обращался и к Египту, и к Турции, и Пакистану.

Иран не уступил, не сломался, не просил пощады. Это администрация США искала выход. Трамп, конечно, будет громко заявлять, что это он одержал победу, его команда начнет редактировать хронологию, переставлять акценты. Но факты — вещь упрямая.