«Море битвы» за Пролив: Откуда у Трампа ормузская грусть?

Когда Дональд Трамп заявил о «блокаде Ормузского пролива», это прозвучало как максимально жесткий шаг: перекрыть один из важнейших морских маршрутов мира. Но в реальности, как отмечают западные эксперты, речь идет не о простой блокаде.

Газета Guardian подчеркивает: США не закрывают пролив полностью. Они не намерены мешать транзиту в порты других стран, а нацеливаются прежде всего на суда, связанные с Ираном. То есть это не классическая морская блокада в стиле XX века, а точечное экономико-военное давление.

По сути, Вашингтон пытается лишить Иран доходов от нефти, сорвать схему «платного прохода» вдоль иранского побережья и перехватить контроль над логистикой. Как пишет Financial Times, это «попытка отобрать у Тегерана главный рычаг давления — контроль над проливом».

При этом важно, что сама формулировка «блокада» носит в устах Трампа во многом политический характер. В международном праве полноценная блокада — это почти акт войны против всех, кто пытается ее нарушить. США же действуют избирательно, стараясь не вступать в прямой конфликт с третьими странами.

Именно поэтому, как отмечает Guardian, Вашингтон оставляет себе пространство для маневра: при необходимости он может ужесточить или, наоборот, ослабить режим ограничений.

США делают противоположное тому, что требовали раньше

Еще недавно Вашингтон требовал: «Откройте пролив». Теперь сам ограничивает движение. На первый взгляд — противоречие. Но логика здесь вполне прагматичная. По данным CNN, у администрации Трампа сразу несколько причин.

Первая — перехват инициативы. Иран закрыл пролив первым и начал диктовать условия. Это дало Тегерану стратегическое преимущество. США теперь пытаются вернуть контроль.

Вторая — снижение внутриполитического давления. Рост цен на бензин — болезненная тема для американских избирателей. Любой скачок стоимости топлива быстро превращается в политическую проблему. А перед выборами в Конгресс особенно!

Третья — экономическое удушение Ирана. Если перекрыть экспорт нефти, у Тегерана станет меньше ресурсов для войны и давления на соседей.

Wall Street Journal пишет, что блокада — это «переход к новой, гораздо более нестабильной фазе конфликта». При этом, как отмечают опрошенные Financial Times аналитики, США фактически пытаются изменить саму логику конфликта: вместо того чтобы добиваться уступок через переговоры, они создают ситуацию, в которой Иран теряет экономическую устойчивость и вынужден идти на уступки.

Однако такой подход рискован. Он предполагает, что давление сработает быстрее, чем Иран найдет способы его обойти — например, через «серые» поставки нефти или эскалацию в других точках региона. Скажем, перекрытие Баб-эль-Мандебского пролива на выходе из Суэцкого канала.

Чем это грозит миру: нефть, война и эффект домино

Самый простой способ понять последствия — представить, что перекрыли кран, из которого пьет половина мира, пишет Reuters. Информагентство отмечает: даже частичное сокращение поставок уже толкает цены вверх. А если ситуация затянется — возможен новый энергетический кризис, сравнимый с шоками 1970-х.

При этом страдают не только импортеры нефти, но и глобальная экономика в целом: дорожают перевозки, растет инфляция, замедляется рост.

Аналитики The Wall Street Journal предупреждают: Иран может ответить ударами по альтернативным маршрутам — трубопроводам Саудовской Аравии или ОАЭ. Собственно, так и было до объявления перемирия. Еще один риск — цепная реакция. Если под угрозой окажется не только Ормуз, но и другие узкие места мировой торговли, например, тот самый Баб-эль-Мандебский пролив, это итоге это создаст эффект «бутылочного горлышка» сразу в нескольких точках.

Хрупкость перемирия

Эксперт Дана Строул из Washington Institute for Near East Policy прямо говорит: «Такую операцию трудно провести в одиночку, и ее результаты, скорее всего, будут неустойчивыми».

Получается, США могут начать блокаду — но удержать контроль над проливом долго без широкой коалиции будет крайне сложно. При этом уже сейчас другие натовцы занимают осторожную позицию, опасаясь втягивания в прямое противостояние с Ираном. Кроме того, сохраняется риск случайной эскалации: один инцидент с танкером или военным кораблем может быстро перерасти в жестокую морскую войну.

И, пожалуй, главный вывод, который делают западные СМИ: ситуация вышла за рамки локального конфликта. Как пишет Financial Times, речь идет уже не просто о противостоянии США и Ирана, а о проверке устойчивости всей мировой экономической системы.

И главный вопрос сейчас даже не в том, кто сильнее — Вашингтон или Тегеран. А в том, насколько долго мировая экономика выдержит такую напряженность.