Иэн Прауд: Иран и Россия ловко манипулируют Соединенными Штатами — и побеждают

Как Россия, так и Иран наглядно демонстрируют, что войны с богатыми нефтью странами приводят к резкому росту цен на нефть. Используя реальные военные действия наряду с экономической войной, администрация Трампа увеличила экономические преимущества Ирана за счет Америки.

В отсутствие Стива Уиткоффа и Джареда Кушнера на мирных переговорах в Исламабаде министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи в понедельник продолжил свою челночную дипломатию в Омане и Москве. Несомненно, Иран и Россия — две страны, которые во многом потрясли мировое сообщество своей стойкостью перед лицом санкций и эмбарго. Им есть о чем поговорить, поскольку США по-прежнему как никогда полны решимости закрыть их «теневые флоты».

Обе страны обладают значительными природными ресурсами, из которых они могут получать денежные потоки для поддержания своей деятельности во время противостояния с Западом. Россия и Иран на протяжении многих лет стабильно имеют профицит текущего счета благодаря продаже своих природных ресурсов и сокращению импорта товаров.

Россия получила рекордные экспортные доходы в первый год спецоперации на Украине, достигнув рекордного профицита бюджета. Аналогично, Иран сейчас «зарабатывает целое состояние» на нынешней войне.

Действительно, энергетический кризис, вызванный войной, был настолько сильным, что министр финансов США Скотт Бессент был вынужден на раннем этапе выдать санкционное разрешение на продажу российской и иранской нефти, уже загруженной на суда, чтобы помочь смягчить глобальные проблемы с поставками.

Причем это было еще до того, как Иран объявил о системе взимания платы за проход танкеров через Ормузский пролив.

Несмотря на все это, и Россия, и Иран уже обеспечили себе значительное финансовое преимущество. Иран описывает свой подход как «экономику сопротивления», которая в значительной степени опирается на доходы от нефти в условиях серьезных вызовов, таких как безудержная инфляция, и накопила золотые и валютные резервы для преодоления краткосрочных потрясений.

Очевидно, что недавние действия США по контрблокаде Ормузского пролива, включая захват иранских судов, являются попыткой перекрыть поток доходов. Это окажет влияние, но неизвестно, сколько средств у Ирана в резервах и как долго он сможет продержаться во время резкого падения доходов.

Аналогичным образом, российская модель «крепостной экономики» выдержала 12 лет санкций, опираясь на излишки от продажи нефти, которые используются для покрытия бюджетных нужд без существенной необходимости наращивать долг, который по-прежнему составляет менее 20% ВВП.

И, как я недавно отмечал, ужесточение контроля за перевозкой нефти в лучшем случае дает неоднозначные результаты.

Иран находится под экономическими санкциями уже 47 лет, и тем не менее после пандемии COVID-19 ему удалось добиться экономического роста. Это не значит, что страна находится в отличном состоянии. Ее экономические проблемы, несомненно, гораздо острее, чем у России.

Но, как уже упоминалось, есть резервы, и, что более важно, вместо американских ожиданий, что война приведет к государственному перевороту и смене режима, подавляющее большинство иранцев сплотилось вокруг флага на фоне всплеска националистических настроений.

Как и в случае с Россией, западные СМИ постоянно сообщают о вероятном крахе иранской экономики по мере усиления санкций и глобальной изоляции, чтобы легитимизировать продолжение войны.

Но если Иран не собирался экономически сдавать позиции все долгие годы, предшествовавшие войне, когда его экспорт нефти и доходы падали, то тем более он не собирается делать этого и сейчас, когда нефтяной рынок процветает в его пользу.

Политика как в Тегеране, как и в Москве неизбежно будет строиться на том, что у них благодаря десятилетиям лишений, повысился болевой порог — и они смогут причинить своим западным противникам еще большую боль.

В любой экономической войне нападающий должен быть готов к экономическим потерям, чтобы обеспечить окончательную победу. Исходя из личного опыта, одной из причин, почему европейские санкции против России никогда не были такими жесткими, какими могли бы быть, было нежелание государств-членов ЕС мириться с внутренними экономическими последствиями более жесткого подхода.

С начала войны американцы стали свидетелями резкого роста цен: за месяц цены на бензин выросли на 30%, и многие другие товары первой необходимости подорожали. Некоторые ставят под сомнение влияние войны в Иране на республиканцев на промежуточных выборах в ноябре. Ни Иран, ни Россия не сталкиваются с таким критическим моментом.

Более того, Иран не сталкивается с таким же давлением в сфере обслуживания долга, как Америка, поскольку его официальный внешний долг составляет всего 27% ВВП, так как он так долго был отрезан от западной финансовой системы.

Вместо этого он может продолжать печатать деньги, занимать средства у отечественных банков и жить с инфляционными последствиями в условиях войны.

Экономика Ирана уже ослаблена зависимостью от мировой экономики, а это значит, что любые новые санкции будут иметь ограниченный эффект.

Ничего из этого не является волшебством. Любая страна, попавшая под санкции, ищет все возможные способы их обойти, включая контрабанду, перевалку грузов, использование посредников и альтернативные валюты. В Иране постоянно появляются новые методы обхода санкций, и не в последнюю очередь это получение платежей в криптовалюте.

Здесь мы видим опасность сравнения сопоставимых вещей. Очевидно, что Америка номинально обладает крупнейшей экономикой в мире, один только Пентагон тратит как минимум в три раза больше средств в год, чем весь годовой экономический объем Ирана.

Таким образом, обстрел Ирана американскими ракетами и санкциями, не говоря уже об убийстве его лидеров, по крайней мере в теории, должен был бы мгновенно поставить страну на колени и спровоцировать революцию. И все же этого до сих пор не произошло.

Как и в реальной войне, в экономической сфере, если президент Дональд Трамп хотел победить Иран, ему нужно было действовать гораздо жестче и быстрее, чем он это сделал. Тот факт, что он этого не сделал, говорит о том, что его авантюра уже провалилась.

---

Перевод Алексея Пескова

Источник