Переговоры с Европой будут, как в Потсдаме, и кто станет условным «Кейтелем», не суть важно

Вести переговоры с Россией должны те, кто обладает властью, заявила бывший канцлер Германии Ангела Меркель.

«Мы могли вести переговоры с Путиным только потому, что у нас была политическая власть, потому что мы были главами правительств», — отметила она, напомнив о Минских соглашениях и добавив, что ей бы не пришло в голову просить посредника поехать вместо нее в Минск и поговорить там с российским президентом.

Это можно считать самоотводом из списка кандидатов на роль переговорщика с Россией, ранее представленного газетой Politico. В нем также фигурируют президент Финляндии Александр Стубб, бывший премьер-министр Италии Марио Драги, президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер.

Ранее верховный представитель Евросоюза по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас, которой по должности положено быть такого рода «парламентером», заявила, что должна представлять ЕС на переговорах с Россией, поскольку, по ее словам, она «может разглядеть ловушки» Москвы, однако вскоре исключила себя из списка потенциальных кандидатов. Очевидно, осознав, что ее кандидатуру не примет Москва.

А Брюссель ранее отверг предложенную Москвой кандидатура экс-канцлера Герхарда Шрёдера. И что дальше? Может, все же Меркель? Она могла бы устроить всех.

—  Здесь на самом деле всё логично. Только нынешние политики ЕС сегодня обладают юридическим правом принимать решения и представляют свои страны и народы в данный момент, — отмечает политический аналитик Кирилл Озимко.

—  Если же говорить о Шрёдере, который очень по-дружески относился и относится к России, он был бы прекрасным переговорщиком и дипломатом. И мог бы легко понять Москву и найти с нами компромисс. С ним можно было бы реально пообщаться, договориться о чем-то.

Но проблема в том, что он не обладает тем влиянием и властью в Брюсселе, чтобы представлять ЕС официально. И если позиция Шрёдера не понравится условной Каллас, к нему просто не прислушаются.

Даже если создадут ему новую должность переговорщика с Россией, я не думаю, что нынешние элиты делегируют на эту должность свои полномочия и поделятся представительскими функциями, если им не понравятся условия компромисса.

«СП»: При этом Меркель приводит пример, как они вели переговоры с Москвой. Нынешние политики так могут? Время было немного другое. Да и личности с тех пор несколько обмельчали.

—  Да, совсем другое поколение политиков было в Европе. Старой закалки. С более адекватными ценностями и адекватным пониманием, что у России есть собственные ценности и национальные интересы.

Нынешнее поколение европейской элиты воспитывалось уже не столько традиционными институтами социализации, сколько программами «молодых лидеров и лидерок», напрочь пропитано глобалистским бредом об «универсальных ценностях», поэтому суверенный путь развития России просто отказываются понимать и принимать.

«СП»: А кто, например, из нынешних мог бы вести переговоры? Вот тут европейцы список составили. Насколько он адекватен?

— Список составлен в основном из представителей европейских элит прошлого. Меркель уже себя отсекла, отказалась вести переговоры. Шрёдера не делегируют, потому что считают слишком пророссийским. На Стубба Россия не согласится, потому что Финляндия вступила в НАТО, и он уже отмечался не самыми дружескими высказываниями в адрес России.

Наиболее компромиссными из списка выглядят кандидатуры Франка-Вальтера Штайнмайера и Марио Драги.

Но опять же встает вопрос — насколько этим компромиссным политикам позволят «далеко зайти» в переговорах с Россией нынешние элиты ЕС.

«СП»: Мы предлагали Шрёдера, Европа отказалась. Может, нам тоже принципиально отказаться от их кандидатур. Типа, или по-нашему будет, или никак?

— Главная цель для России — не провести конкретного Шрёдера, а исключить из переговоров враждебных представителей. Если ЕС выдвинет того, с кем можно разговаривать (без русофобской риторики и с полномочиями), Москва, скорее всего, согласится. И необязательно это будет Шрёдер.

«СП»: Исходя из этого, кому нужны переговоры больше? И о чем вообще говорить? Есть ли повестка для них? Или пока все это гипотетические рассуждения?

— Россия готова обсуждать только конкретные условия мира — признание новых регионов, денацификация и демилитаризация Украины, то есть защита прав русских, отказ от вступления в НАТО и от наличия на ее территории иностранных войск. Нынешние европейские политики пока не готовы это обсуждать. Поэтому до конструктивных переговоров России и Европы, от которых может быть реальная польза, еще долго.

—  Логика в словах Меркель есть, — убежден советник президента Российской ассоциации прибалтийских исследований Всеволод Шимов.

— Так или иначе, договариваться придется с действующим европейским руководством, и зачем тогда нужна «прокладка» в виде отставника, пусть даже сколь угодно уважаемого, непонятно.

«СП»: Политики той эпохи в нынешних условиях могли бы добиться успеха. А нынешние?

—  Я не вижу особого смысла сравнивать эпохи и политиков. Живём здесь и сейчас, имеем дело с той Европой, которая есть. Из этого надо исходить.

«СП»: Кто из современных политиков подходит на эту роль?

— По логике, переговоры должна вести Каллас, раз уж она возглавляет европейскую дипломатию. Но понятно, что как раз она наименее договороспособна. А вообще фигуры переговорщиков — дело второе, важна сама повестка переговоров. А ее-то как раз не видно.

«СП»: Кстати, Кая Каллас сама себя вычеркнула из списка, хотя это ее работа по должности. То есть в Европе понимают, что у России есть свои красные линии, и придется как-то нащупывать компромисс?

—  Ну, да, Каллас недоговороспособная, и то, что именно ее посадили рулить европейской дипломатией, внушает скепсис по поводу реалистичности каких-то переговоров с ЕС.

Вообще, весь этот спор насчёт переговорщиков напоминает телегу, поставленную впереди лошади. Переговорщики лишь представляют позицию своей стороны, это технические фигуры. Поэтому для начала нужно определиться, о чем вообще мы собираемся договариваться, если вообще собираемся. Это излишнее внимание к вопросу переговорщиков наводит на мысль, что никаких реальных переговоров не планируется, и все это не более чем информационная шумиха.

Повестка, а не переговорщики — это ключевой вопрос. Должно быть поле для переговоров, какие-то базовые позиции, которые стороны готовы обсуждать. А этого как раз и не видно.

«СП»: Может, время переговоров еще реально не пришло? Говорить не о чем. Как только будет о чем, споры о переговорщиках сразу на второй план отойдут?

—  Думаю, так и будет. В Ялте и Потсдаме вопрос о переговорщиках вообще не стоял. Но там как раз было вполне понятно, о чем договариваться. А сегодня Россия и ЕС не имеют общих подходов ни по Украине, ни по глобальной системе безопасности. Поэтому на первый план и выходит возня вокруг переговорщиков.