Бакинская нефть постепенно переходит в британское гражданство

Британская компания BP в ближайшее время может стать оператором масштабного проекта по добыче природного газа на каспийском шельфе Азербайджана, месторождении «Бабек». Ожидается, что уже 1 июня государственная нефтяная компания SOCAR и BP официально подпишут договор, касающийся этого глубоководного участка.

По предварительным подсчетам, запасы достигают примерно 400 миллиардов кубометров голубого топлива и около 80 миллионов тонн газового конденсата. Пока месторождение «в портфеле» SOCAR, однако после оформления всех документов оно обособится под руководством BP.

Британцы уже давно работают в Азербайджане и накопили опыт. Они управляют такими крупнейшими проектами, как блок глубоководных месторождений «Азери — Чираг — Гюнешли» (АЧГ), газоконденсатным промыслом «Шах-Дениз». Помимо того, руководят крупнейшим перерабатывающим терминалом в поселке Сангачал, участвуют в создании экспортной инфраструктуры, например, в работе трубопроводов «Баку — Тбилиси — Джейхан» и Южного газового коридора.

В портфеле BP есть доли и в других перспективных проектах, включая освоение месторождения «Карабах», участков «Ашрафи — Дан Улдузу — Айпара» и газоконденсатной структуры «Шафаг-Асиман». По слухам, компания также получила долю в этих активах, оставшись их оператором. Кроме того, BP приобрела пакеты акций в шести нефтегазовых блоках в Узбекистане, выкупив доли у своих партнеров.

Экономист-международник Юрий Горохов считает, что на первый взгляд, новость о передаче британской BP хотя бы даже «статуса оператора» газового месторождения выглядит как уступка национальных интересов:

— Однако не всё так просто. К этому всё шло. Технологии и доступ к рынкам могут обменять на геополитическое влияние. Баку передаст BP операторский контроль над стратегическим активом с огромной ресурсной базой. «Бабек» — это высокорисковый и капиталоемкий глубоководный проект.

Его разработка требует современных технологий, многомиллиардных инвестиций и компетенций, а BP явно обладает более масштабным опытом глубоководной разработки. Фактически, Азербайджан делится будущей потенциальной сверхприбылью, чтобы снять с себя бремя первоначальных затрат и рисков.

«СП»: Чего Азербайджан ждёт взамен?

— Он может получить пакет взаимовыгодных преференций. Первое — это вероятная монетизация ресурсов и выход на рынки ЕС — самый важный геополитический аспект. Европа ищет альтернативу российскому газу, и ресурсы Азербайджана представляются довольно важными.

Присутствие британской BP служит политической страховкой для европейских покупателей и финансовых институтов. Инвестиции BP могут гарантировать то, что газ пойдет на западные рынки через Южный газовый коридор, частью которого управляет BP.

Второе — это технологии и освоение активов. SOCAR владеет месторождением, но для его разработки нужны технологии бурения на больших глубинах и опыт управления мегапроектами. BP в Азербайджане уже более 30 лет. Передача ему «Бабека» — это часть политики по привлечению крупного игрока для интенсификации добычи. Например, в 2025 году BP уже получила часть акций в проектах «Карабах» и «Ашрафи — Дан Улдузу — Айпара».

И наконец, это выход SOCAR на соседние рынки, рост политического и экономического влияния Баку за пределами Каспия.

Выстраивается система, в которой Азербайджан дает BP доступ к своему шельфу, а BP проводит его в крупные проекты в Центральной Азии. Прослеживается интересный «размен», впрочем, чисто гипотетический.

Без BP «Бабек» остался бы трудноизвлекаемым активом на балансе SOCAR. А совместно с BP Азербайджан получает долгосрочную программу развития газовой отрасли, включая сжижение газа и электрификацию терминалов, выход на европейский рынок «под зонтиком» британского бренда.

Отдавая операторство, Азербайджан оставляет за собой акционерный капитал, ведь его доля в SOCAR, вероятно, останется значительной, а получит статус дополнительного поставщика Европы. Это неплохая сделка по обмену ресурсов на капитал, технологии и геополитические перспективы, хотя нельзя сказать, что вовсе без рисков и последствий.

«СП»: Какую вообще долю от добычи может получать Азербайджан? Предусмотрены ли для BP как оператора какие-то налоговые льготы?

— Пока не очень понятны конкретные финансовые детали соглашения, а соответственно выгоды Азербайджана. Операторский статус подразумевает управление проектом за определённую плату. Её условия: фиксированная сумма или процент от выручки — напрямую повлияют на итоговую прибыль SOCAR.

Механизм раздела продукции, Production Sharing Agreement (PSA) тоже не уточнён. Не известно какая именно модель контракта используется, что важно, так как от этого зависит, кто потратится на начальном этапе и как распределяется добытое сырьё после возмещения затрат.

«СП»: Непонятны геополитические долгосрочные риски. Выгода и «политическая страховка» возможны, вот только для кого?

— Передавая операторство иностранной компании, Азербайджан создаёт зависимость от её корпоративной стратегии и политической воли страны происхождения, Великобритании. Появляется зависимость от одного игрока.

Если приоритеты BP изменятся, проект может зависнуть. Ведь роль азербайджанского газа, как альтернативы российскому, важна сегодня.

Однако энергетическая политика Европы может измениться в сторону ускоренного перехода на возобновляемые источники энергии. Непонятно, что произойдёт с инвестициями в «Бабек», если спрос на газ в Европе резко снизится через 10−15 лет.

Южный газовый коридор — не единственный путь экспорта. Существуют проекты других поставщиков, например, из Туркменистана, которые могут составить конкуренцию азербайджанскому газу на европейском рынке.

«СП»: И смешной вопрос, не разорится ли BP в Азербайджане?

— Нет. Но проект «Бабек» — это не «кнопка бабла», а долгосрочная стратегическая ставка. У компании мощная «подушка безопасности» в виде действующих активов, но есть серьезные риски, способные на долгие годы затянуть получение прибыли, считает эксперт…

Неясно и социально-экономическое влияние проекта внутри страны, а этого игнорировать тоже нельзя. Какой процент работ и услуг будет выполняться местными подрядчиками? Будет ли использоваться местное оборудование, или проект станет очередным примером того, как основные выгоды концентрируются у иностранного инвестора, а для местных эффект минимален.

Резкий рост доходов от экспорта сырья может привести к укреплению национальной валюты, что негативно скажется на конкурентоспособности других секторов экономики, сельского хозяйства и промышленности.

Кроме того, разработка месторождений в сейсмоопасной зоне требует особого внимания к безопасности платформ и трубопроводов. Ничего не известно про обсуждение экологических вопросов: как будут перерабатываться буровой шлам и другие отходы производства? Добыча на глубоководном шельфе Каспийского моря сопряжена с высокими рисками для уникальной экосистемы региона.

Любая авария или утечка может нанести непоправимый ущерб флоре и фауне, включая популяции осетровых и каспийской нерпы. Пока оценка этих рисков и меры по их минимизации недоступны. Ну и, в конце концов, какие технологии будут применяться для снижения пресловутого «углеродного следа», о котором уже все уши прожужжали.