Брать Париж — есть у русских такая традиция, и на Западе это помнят

Страны Европы страдают от серьезных проблем и не могут позволить себе собственные вооруженные силы в необходимом объеме, им едва хватает на социальные гарантии, считает глава американского банка JPMorgan Джейми Даймон.

«Российская армия могла бы сегодня дойти прямо до Парижа, если бы захотела. Европа находится в очень тяжелом положении. Я считаю, что мы должны подталкивать европейцев к правильным решениям. Нам следует заключать с ними больше торговых соглашений. Чего мы точно не должны делать — это раскалывать западный мир», — заявил он, выступая на The Economic Club of Chicago.

«И вот это меня действительно беспокоит. В первой строке моей колонки написано: «Я не хочу читать в 2050 году книгу о том, как Запад проиграл», — добавил банкир.

— Я не вижу вообще никаких особо скрытых смыслов в высказывании главы JPMorgan, — говорит секретарь ЦК ОКП Дарья Митина.

Читайте также

Сумасшедшая неделя: Трамп душит Зеленского, Макрон скрипит зубами, Путин выжигает «польские коридоры» Начиная с понедельника, для «коалиции желающих» приходили плохие новости, а закончилось вообще погромами

— Это было сказано для красного словца. Здесь вообще ни о какой России, ни о каком ее намерении куда-то идти вообще слова нет. Огонь его критики был направлен против состояния европейских армий.

И исключительно для риторического усиления фразы, чтобы показать, что европейские армии сейчас не в боеспособном состоянии, он просто употребил вот это выражение, что Россия может дойти до Парижа. Всё, никаких скрытых смыслов здесь нет.

Поскольку позиция Соединенных Штатов заключатся в том, что европейские страны должны повысить свои военные расходы до 5% ВВП с нынешних 1−2%, то это все в рамках уговаривания Европы раскошелиться на европейскую войну.

То есть для того, чтобы переложить значительную часть расходов на поддержание управляемого конфликта в Европе на европейские армии, чтобы платила за них не НАТО в лице Соединенных Штатов, а переложить расходы на европейские страны.

А для того, чтобы получилось наиболее унизительно для европейских правительств, и был употреблен такой риторический прием.

Это вовсе не означает, что американцы видят опасность в русской военной угрозе. Это исключительно иголка в адрес европейских правительств, чтобы они повышали расходы на национальную оборону в своих бюджетах и повышали взносы в НАТО.

— Вопрос не в том сможет ли российская армия дойти до Парижа, а в том, надо ли нам это, — считает историк, публицист, постоянный эксперт Изборского клуба Александр Дмитриевский.

— Даже при том, что европейская часть России больше всей остальной Европы, а мы сами являемся частью европейской цивилизации, наша внешняя экспансия в том числе и на Запад не должна иметь форму территориальных приобретений и уж точно военной агрессии — это совершенно крайние варианты на случай, когда ничего другого не останется.

Касательно экспансии: самую грамотную политику в этом вопросе ведёт Китай. Помните, как нас шантажировали страшилками о том, как китайцы хотят отхватить нашу Сибирь?

А на самом деле Пекину сибирское направление неинтересно, поскольку та же Африка куда богаче в плане ресурсов, освоение которых требует куда меньших капиталовложений.

Но при этом Китай активно поддерживает суверенитет африканских стран и реализует там масштабные инфраструктурные проекты: ему нужны союзники, которые сами откроют доступ к ресурсам. И в развитых странах китайцы создают диаспоры, которые поставляют Пекину требующиеся знания и технологии.

«СП»: То есть аналогии с 1814 годом неуместны?

— Давайте разделять происходящее на постсоветском пространстве и европейские дела. СВО и интеграционные процессы на белорусском направлении — это стремление России отстоять свои законные интересы не просто в исконной сфере влияния, а на территориях, некогда входивших в её состав.

Что же касается Европы, то Россия могла усмирить и даже прибрать к рукам недружественно настроенных соседей, могла иметь собственные лимитрофы в лице того же социалистического блока на границах с НАТО, могла победоносно войти в столицу разгромленного агрессора.

Но при этом Россия никогда не ставила целью захват европейских стран: история не раз показывала, что континент при достаточно развитых технологиях всё-таки очень беден в плане ресурсов, а «сборочный цех» мы можем организовать и у себя, позаимствовав при необходимости нужную техническую базу.

По мнению военно-политического эксперта Владимира Сапунова, такие заявления проникнуты алармизмом на уровне «красная угроза» или «русские в Париже» или «русские танки в Нью-Йорке».

— Это, конечно, далеко от действительности. Но если уж он это заявил, то давайте подумаем, что может быть против этой версии, а что за. Надо отметить тотальное превосходство НАТО в воздухе и на море в условиях полного оперативно-тактического контроля над всем контуром Западной и Восточной Европы, где у НАТО огромное количество аэродромов, других подлетных мощностей. Плюс к тому, конечно, это дроновая составляющая.

Понятно, что сейчас СВО показывает, что любые продвижения, броски пехоты, колонны, они на большое расстояние практически невозможны из-за дроновых ударов. И это еще минус этой версии. Конечно, и все огромные логистические линии через Европу — это еще один аргумент против.

Читайте также

«Про Париж можно забыть»: Французская пресса хоронит Пятую республику Режим Макрона погрузил страну в хаос и расчистил Марин Ле Пен дорогу в Елисейский дворец

Если у российской армии в первые месяцы СВО, когда еще не так важны были дроны, уже возникли какие-то проблемы с коммуникациями, то тут понятно, что растяжение линии фронта не позволило бы такие действия предпринимать, всякие «броски через Польшу», Германию и так далее.

Ну и плюс, если бы мы даже и предположили, что будет какая-то затяжная война, война на истощение с Европой и на территории Европы, понятно, что российской экономике было бы еще сложнее это делать, чем сейчас.

И если рассматривать теперь уже плюсы для России, то, конечно, это мобилизационный ресурс, это оборонная промышленность, которая научилась работать в режиме затяжного конфликта, это годами вдалбливавшийся в европейское сознание пацифизм. Потому что если Германия не может собрать моторизированную бригаду в 4800 человек для Литвы, и постоянно это все откладывается, то откладывали на 2027 год, то сейчас на 2030 год, то понятно, что у них будет проблема с живой силой.

Боевые действия в современных условиях нашей армией как раз хорошо освоены: это применение БПЛА, это интеграция радиоэлектронной борьбы, преодоление эшелонированой обороны. У НАТО есть такой опыт на уровне наблюдателей, инструкторов, но у регулярных армий такого опыта нет. Плюс у нас есть преимущество в определенных видах вооружений — ясное дело, что у наших гиперзвуковых ракет аналогов нет, есть и другие виды вооружения, которые они не способны сейчас производить в массовых количествах, это тоже нужно учитывать.

Но если приблизиться к реальности, то ведь не зря не так давно глава МИД РФ Сергей Лавров сказал, заявил, что если война с Европой будет, то она будет недолгой. И здесь, конечно, он имел прежде всего выход за рамки конвенционального оружия и переход к средствам массового поражения.

Потому что концепция ограниченной войны в Европе давным-давно разработана, и она предусматривает как раз то, что ядерная война развернется в Европе, прежде всего с помощью тактического ядерного оружия. Представить себе, что будет какая-то конвенциональная война России и Европы, без ядерного оружия, невозможно.

И вот тут уже встанет вопрос подавления сопротивления противника именно с помощью ТЯО. Если это удается сделать, то тогда разговоры о взятии Парижа или его уничтожении становятся уже не таким и уж и гипотетическим.

Но раз уж мы ведем речь о НАТО, то применение ТЯО против стран НАТО в Европе должно привести к ответу США уже с помощью стратегического ядерного оружия, а это уже обмен ударами МБР, что будет означать тотальную ядерную войну.