Политика
17 мая 2014 15:10

Дефицит национальной идеи

Надежда Алексеева: когда русские создадут новую концепцию будущего?

3858

Заметно, что в большинстве случаев уже по одному-единственному суждению человека можно спрогнозировать, какого рода ответы он даст и на другие вопросы. К примеру, если ваш собеседник активно выступает за права ЛГБТ, то с большой долей вероятности он также считает современный Крым «оккупированной территорией», а в качестве самого великого писателя почитает Солженицына. Хотя со стороны не всегда понятно, каким образом связаны те или иные элементы в комплексе убеждений отдельного индивида, связь эта, тем не менее, очень прочна. Как правило, все последующие суждения вырастают на почве исторических предпочтений и антипатий.

Россиянам вообще свойственная крайняя историкоцентричность. История в России не воспринимается как уже свершившаяся данность, константа. Ничего подобного — события минувших эпох для многих людей даже живее, чем окружающая реальность.

О чем еще можно спорить, как не о том, кто был лучше — белые или красные во время Гражданской войны? Или прав ли был Хрущев? А нужно ли было расстреливать царскую семью? Кем был Петр I — кровавым диктатором или просветителем дремучей Руси?

Споры о прошлом могут длиться часами, это любимый вид досуга в России, всякий найдет для себя, с чем можно не согласиться. История довлеет и царствует над нашим мышлением и убеждениями.

Политические организации в России также создаются на основании исторических предпочтений. Вопрос о том, сколько людей было репрессировано при Сталине — шестьдесят миллионов или три, является основополагающим: невозможно себе представить, чтобы по одну сторону политических баррикад оказались сторонники двух разных исторических концепций. И, в общем-то, никого в данном вопросе не интересует объективная истина — на любой аргумент, приведенный противоположной стороной (допустим, рассекреченные документы той эпохи) тотчас будет приведены противоположные доказательства — какие-нибудь свидетельства очевидцев или еще что-нибудь в этом роде. Реальность — ничто, вера — все. История перестала быть научным знанием, превратившись в новый культ.

Разумеется, историю знать необходимо, у нее можно многому научиться, прежде всего в том, что касается политической психологии. Весь научно-технический прогресс 20 века не изменил человеческую натуру ни на йоту, поэтому в схожих ситуациях люди продолжают поступать также, как и сто, и пятьсот лет тому назад.

Но как же странны, к примеру, современные троцкисты, которые яростно отстаивают идеи «перманентной революции», в то время как даже до локальной революции дальше, чем до Марса. Если бы подобным образом в свое время вел себя сам Лев Троцкий, мы вряд ли когда-либо услышали его имя.

Или либертарианцы, всерьез уверовавшие в художественный роман Айн Рэнд «Атлант расправил плечи». Спору нет, такие люди, как Генри Форд, Уоррен Баффет, Исаак Зингер создавали свое состояние с нуля — во всяком случае, так гласит красивая легенда, священная для либертарианцев. Но всякий ли способен изобрести конвейер?

При этом все, что не укладывается в концепцию либератрианства, смело выносится за скобки — прежде всего, отсекаются основные свойства капитализма как экономической системы. К примеру, в среде либеральной интеллигенции не принято вспоминать о том, что основная цель любой компании в условиях пресловутого «свободного рынка», возведенного в абсолют — расширение до состояния монополии. А уже в условиях монополизированного рынка можно ли вообще говорить о тех милых маленьких «стартапах», которыми так грезят либератрианцы?

Превратив для себя такую обыденную, в общем-то, модель экономического развития общества как капитализм, в религию, либертарианцы, таким образом, лишь вредят своему делу, так как создают впечатление людей мыслящих не вполне адекватно. Впрочем, они, как и другие политические мечтатели, мало задумываются о практическом воплощении своих грез — гораздо приятнее бродить по коридорам отжившего, или же просто воображаемого мира.

Ради справедливости стоит отметить, что этому недугу подвержены все — и националисты, и левые, и либералы. Наверное, поэтому в России до сих пор не создано ни одной массовой оппозиционной партии, хотя, вроде бы, уровень легитимности власти в последние годы неуклонно падал (во всяком случае, до крымской кампании). Но каждое политическое течение в России многократно дробиться об камни исторических споров, превращаясь в пену.

Стоит собраться в одном помещении нескольким марксистам, как неизбежно поднимается необыкновенный шум — они перекрикивают друг друга, яростно спорят до хрипоты — но о чем же? Может быть, о Путине? Или о том, как завоевать власть и реставрировать в России социализм? Нет, чаще всего поводом для дискуссии являются какие-нибудь исторические факты или изречения политических деятелей прошлого времени — как их следует трактовать с позиций идеального марксизма.

Националисты прыгают в ночь на Ивана Купалу через костер и шьют себе расписные косовортки, наряжаются в волчьи шкуры и бьют поклоны Велесу и Перуну. Достаточно сходить один раз на Русский марш, чтобы убедиться в том, что русские националисты так же близки к историческим реконструкторам, как и русские левые.

Адмирал Колчак или Клим Ворошилов? Поля сражений Гражданской войны дымятся до сих пор в наших сердцах, Вторая мировая не отгремела до конца. Любое историческое событие — пища для жарких дискуссий.

Отношение к т. н. «совку» - крупный водораздел, еще раз рассекающий российскую политическую среду. Хотя очевидно, что даже при самом сильном желании восстановить СССР в прежнем виде невозможно, тем не менее, все споры ведутся в таком ключе, словно машина времени уже изобретена и теперь весь вопрос состоит лишь в том, какую эпоху выбрать для массового переселения.

Многократное пережевывание исторических фактов во многом заменило актуальный политический дискурс, разбило потенциальных союзников на многочисленные и разрозненные группки, способные выйти единым фронтом лишь на ритуальные ежегодные шествия вроде Русского марша или Антикапитализма.

Наверное, это сугубо российская специфика — когда современные политические организации выстраивают свою идентичность вокруг давно умерших исторических деятелей. В принципе, это даже в некоторой степени наглость, нехорошо просто так примазываться к великим именам. Впрочем, в России это даже не кажется чем-то странным, настолько мы уже заблудились в прошлом.

Кого не хватает в стране — так это футурологов.

Проблема в том, что уникальных концепций развития России почти что нет, особенно таких, которые включали в себя и экономический базис, и научно-производственный, только, желательно, современный, а не вековой давности. Власть также не блещет подобными предложениями — кажется, что в отсутствии какой-то конкретной цели вся политика сводится к принципу «день простоять, да ночь продержаться».

Появится ли серьезная общественная дискуссия о будущем России, не облаченная в размытые слова о «великой русской нации» или «коммунизме», а предельно конкретная и прагматичная — большой вопрос. Но можно предположить, что от этого-то во многом и зависит, будет ли страна топтаться на месте, постепенно иссякая, или сделает рывок вперед.

Фото ИТАР-ТАСС/ Антон Новодережкин.

Последние новости
Цитаты
Алексей Пушков

Общественный деятель, председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике

Геннадий Зюганов

Председатель ЦК КПРФ

Семен Багдасаров

Политический деятель

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня