История
7 мая 2015 15:20

Как завоевали Европу

Малоизвестные факты о падении в 1940 году Бельгии и Нидерландов

6764

Кампания вермахта на Западе неплохо известна в России в общих чертах, но понять ход военных действий можно лишь глядя на них в максимальном приближении «с земли». В этом нам могут хорошо помочь многочисленные воспоминания очевидцев событий — как со стороны Германии, так и со стороны ее западных противников, а также работавших на месте боев журналистов.

11 мая 1940 года, на следующий день после начала «броска на Запад», Йозеф Геббельс, министр информации Третьего рейха, к которому стекалась вся достоверная информация из самых разных источников, записал в свой дневник: «Как и ожидалось, Бельгия и Голландия оказали сопротивление. Особенно у крепостей, по реке Маас и на канале Альберта». Спустя пять дней он отметил в дневнике: «В Бельгии, несмотря на жестокое сопротивление, двигаемся вперёд… Взяты два форта крепости Намюр. Это история, которая пишется сейчас железом и кровью».

Американский журналист Уильям Ширер, работавший в 1934 — 1940 гг. в Германии и в 1941 году опубликовавший свой «Берлинский дневник» в Нью-Йорке, посетил по горячим следам немецкого вторжения посетил Бельгию. Вот что он увидел 20 мая 1940 года:

«Как только мы пересекли границу Бельгии, вдоль дороги потянулись кварталы домов, буквально превращенных в пыль. Очевидно, бельгийцы были сделаны не из того теста, что голландцы. Вначале они дрались как львы. За каждый дом.

7.45. Тонгр. Здесь мы в первый раз неожиданно столкнулись с настоящим опустошением. Значительная часть города, там, где мы проезжали, разнесена вдребезги. Железнодорожный вокзал в руинах — видимо, работа пикирующих бомбардировщиков. Все рельсы вокруг покорежены, вагоны и локомотивы сброшены с путей. Мы представили себе, если вообще это можно было представить, ужас местных жителей. Когда в четверг (9 мая) они легли спать, Бельгия пребывала в мире со всем миром, включая Германию. В пятницу на рассвете немецкие бомбардировщики уже нацеливались на вокзал и город, на те самые дома, в которых люди так мирно заснули, чтобы превратить их дома в обугленную кучу руин. Сам город полностью опустошен. Две-три голодные собаки печально обнюхивают развалины в поисках воды, пищи и своих хозяев.

8.30. Тирлемон. В Тирлемоне множество следов уличных боев. Дома изрешечены автоматными пулями, многие из них артиллерия и штурмовики сровняли с землей.

9.15. Лувен. Старинный университетский город, который немцы в порыве гнева сожгли в 1914 году, теперь снова в значительной степени разрушен. Таково первое впечатление, и оно просто ошеломляет. Квартал за кварталом — сплошные развалины. Все еще дымящиеся. Ведь город был взят только два или три дня назад".

Примерно в те же дни («в середине мая») в Бельгии побывал и сотрудник советского торгового представительства в Германии Валентин Бережков. Он вспоминает увиденное: «городок Номюр был полностью превращен в развалины — они еще дымились, мрачно смотрели на нас пустыми глазницами окон обломки стен. Над ними разносился приторный запах оставшихся под обломками разлагающихся трупов. Вся эта зона смерти была оцеплена немецкими солдатами, но нас пропустили по справке германского МИД».

Тот самый Намюр, о штурме которого Геббельс писал: «Это история, которая пишется сейчас железом и кровью»…

Как видим, Бельгия действительно защищалась героически. И лишь когда немецкие танковые части и механизированная пехота обошла ее защитников, а бомбардировщики и артиллерия превратили в пыль защищавшие их стены, бельгийцы начали отступать.

Голландия была еще хуже подготовлена к войне — последний раз она воевала в 1830 году, ее вооруженные силы не имели боевого опыта на протяжении многих поколений и были вооружены хуже, чем какая-либо другая из армий соседних стран. Так, она вообще не имела танков — а против нее немцы бросили помимо пехоты еще и танковую дивизию. Но тем не менее голландская армия дала высадившимся 10 мая 1940 года на ее территории немецким десантникам генерал-лейтенанта Карла Штудента, и пересекшим ее границу пехотным и танковым частям вермахта достойный отпор. Свидетельствует командующий 2-м воздушным флотом люфтваффе Альберт Кессельринг:

«Утром 13 мая Штудент то и дело просил поддержки бомбардировщиков для того, чтобы сломить сопротивление в опорных пунктах обороны противника в Роттердаме и в местах наиболее жесткого противостояния — на мостах, где противнику удалось сковать действия парашютистов».

Это вынужден был признать даже Гитлер, заявивший в изданной утром 14 мая 1940 года директиве № 11: «Сопротивление голландской армии оказалось более стойким, чем предполагалось. Как политические, так и военные факторы требуют сломить это сопротивление в кратчайший срок». Как? Ударами бомбардировщиков: «В задачу военно-воздушных входит, высвободив часть сил и средств из полосы 6-й армии, облегчить быстрое овладение крепостью Голландия».

Вот так — немцы были вынуждены снимать с франко-бельгийского фронта авиацию и перебрасывать ее против маленькой Голландии, которая оказалась им не по зубам.

Ширер записал в свой дневник 15 мая 1940 года, на следующий день после издания Гитлером секретной директивы:

«Похоже, что причиной вчерашней капитуляции Голландии были жуткие немецкие бомбардировки Роттердама и угрозы сделать то же самое с Утрехтом и Амстердамом. Гитлеровский метод оказания поддержки своим войскам с помощью террора или запугивания настолько же совершенный, насколько и дьявольский».

Корреспондент ТАСС в Берлине Иван Филиппов описал увиденные им собственными глазами разрушения от налетов немецкой авиации:

«Когда мы прибыли в Роттердам, южная часть города все еще была окутана дымом. В гавани пылал огромный океанский пароход, горели судостроительный верфи, и никто не пытался их спасать. Центр города также был объят пламенем. Длинная улица, идущая вдоль канала, была завалена обрушившимися стенами домов. Ни одного уцелевшего здания».

В результате той страшной бомбардировки в течение одного дня было уничтожено 25 тысяч жилых домов, огромное количество магазинов, складов, фабрик, школ и церквей. Исторический центр этого старинного города был практически стерт с лица земли, после войны его пришлось строить фактически заново.

В Бельгии произошло и первое крупное танковое сражение Второй мировой. 12 — 13 мая 1940 года под городком Аню (Hannut) немецкий 16-й танковый корпус генерала Эриха фон Гепнера (3-я и 4-я танковые дивизии, включавшие на тот момент 623 танка) столкнулся с прикрывавшим развертывание французской армии 1-м кавалерийским корпусом генерала Рене Приу (2-я и 3-я легкие механизированные дивизии, 415 танков и бронемашин). Тут стоит специально добавить, что ввиду давней любви французов к кавалерии маневренные бронемашины у них числились в частях, носивших названия кирасирских и драгунских. Французы на 2 дня задержали продвижение немецкой армии, подбив 164 немецких танка и потеряв 105 своих бронемашины. Прочесть об этом первом крупном танковом сражении Второй мировой можно как в современных западных исследованиях (например, в вышедшем в 1996 году исследовании военных действий на Западе 1940 года, написанном профессором Карлом-Хайнцем Фризером, руководителем научно-исследовательского центра «Эпоха мировых войн» Потсдамского ведомства исследований военной истории бундесвера), так и в 12-томной советской «Истории Второй мировой войны», в ее вышедшем в 1973 году третьем томе.

Снимок в открытие статьи: бельгийские солдаты после прекращения огня в Бельгии, сдают оружие после капитуляции своей страны 1940/ Фото: Scherl/ Globallookpress

Последние новости
Цитаты
Фархад Ибрагимов

Аспирант Центра постсоветских исследований ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН, политолог

Вадим Трухачёв

Политолог

Михаил Делягин

Доктор экономических наук, член РАЕН, публицист

Комментарии
Фоторепортаж дня
Новости Жэньминь Жибао
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня