Сказки Бориса Ельцина о 38 снайперах: В первую ночь они были, а потом аккумуляторы у ночных прицелов сели…

Зимой 1996 года боевик Салман Радуев, которому не давали покоя «лавры террориста № 1» Басаева, решил повторить набег и захватить заложников. Банду он сколотил покруче басаевской. В ее рядах насчитывалось около 300 боевиков. На подготовку к теракту ушло полгода.

Радуев пошел проторенным путем. Как и Басаев захватил местную больницу города Кизляра, что в Дагестане. Террористы напали на вертолетную площадку, уничтожены два вертолета и топливозаправщик, захватили жилой дом. Случилось это 30 лет назад — 9 января 1996 года.

Группа антитеррора «Альфа» сразу была поднята по боевой тревоге. 120 сотрудников во главе с генерал-майором А. Гусевым выехали на аэродром Чкаловский. В полдень на двух самолетах спецрейсом альфовцы вылетели в Махачкалу.

Начальник антитеррористического Центра ФСБ России генерал-полковник В. Зорин ознакомил бойцов с оперативной обстановкой.

А она была такова. После совершенного террористического акта и захвата заложников местное руководство приняло решение отпустить террористов. Председатель Госсовета Дагестана Магомед-Али Магомедов дал письменное обязательство бандитам, если они покинут Кизляр, их никто не тронет.

Им выделили лучшие автобусы, торжествующие радуевцы погрузились в них, вывесили в окна чеченские флаги, со стрельбой и криками «Аллах Акбар!» двинулись в путь.

Освободить заложников они обещали на границе. Так что бойцы «Альфы», прибыв в Кизляр, по существу, увидели хвост колонны с террористами и заложниками, который покидал город.

Напоминаем, это был 1996-й год. После событий 1993-го года антитеррористические подразделения находятся в коме. По сути, уничтожен «Вымпел».

Он передан в МВД и на его развалинах с трудом начинает комплектоваться «Вега». Только зарождается управление специальных операций. «Альфа» потеряла многих опытных сотрудников, они уволились в запас.

Как скажет позже начальник управления специальных операций генерал Дмитрий Герасимов: «Там в Первомайском был натюрморт спецподразделений — небольшая по числу «Вега», 24 сотрудника управления спецопераций, часть «Альфы», поскольку в такой напряженный момент нельзя было оставить без прикрытия Москву.

Потом перебросили взвод спецназовцев из моей родной 22-й бригады специального назначения из Аксая, из Буйнакска пригнали технику, но солдат не хватало".

Москва приказала руководителю операции генерал-полковнику Виктору Зорину преследовать колонну с террористами. Но на чем? Все новые автобусы оказались у бандитов.

Только через два часа удалось разыскать несколько старых «ПАЗиков» и броситься в погоню. Хорошо, хоть связь с вертолетами была, те отслеживали движение колонны с террористами, и сообщали Зорину.

На дворе стоял дикий холод

Первоначально планировалось провести операцию на маршруте: блокировать колонну и освободить заложников.

Хотя, признаться, в этом варианте был немалый риск. В заложники пошли некоторые высокопоставленные чиновники, депутаты Дагестана, да и колонна немалая — 9 автобусов. Представьте себе гибель хоть кого-то из заложников.

Теперь «наложите» эти события на ту военную, кровопролитную, напряженную обстановку на Кавказе, и вы поймете, какие сомнения терзали руководителей операции.

Казалось, радуевцы хотят уйти через Хасав-Юрт в Чечню. Однако они свернули к Первомайскому.

На дворе стоял дикий холод, снег с дождем. Террористы в теплых домах, накормлены, напоены, отдохнули, и теперь роют окопы. А президент Борис Ельцин по телевидению рассказывает сказки о 38 снайперах. В первую ночь, конечно, были эти снайперы, не 38, поменьше, но потом сели батареи в ночных прицелах, подзарядить их негде, и снайперы, по сути, ослепли.

Радуев остался в Первомайском и начал оборудование огневых позиций. Надо сказать, что это был сильный ход бандитов. Тем более, что террористов не десяток-другой, а более трехсот штыков. На вооружении у них минометы, гранатометы, крупнокалиберные пулеметы, автоматы, снайперские винтовки.

Они вырыли окопы полного профиля, создали укрепленный район обороны, по всем правилам военной науки. Практически мотострелковый батальон в обороне. А поскольку окопался батальон не в чистом поле, а в достаточно большом селе, то для наступающих это еще и штурм населенного пункта. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Москва приказала готовиться к штурму. Только вот какими силами и средствами? В штабе даже не было карты поселка. Из Гудермеса привезли перспективный план застройки Первомайского. План тот был весьма условный.

«Я подошел к Зорину, — вспоминал генерал Герасимов, — говорю: Виктор Михайлович, террористам надо свет в Первомайском отключить. А то сидят в тепле, при свете, едят, пьют, окапываются. А мы в холодном поле. Снег, дождь, людей в подчинении с гулькин нос. У нас в газетах писали: дивизия, дивизия… Какая дивизия, горстка солдат.

Аксайская бригада спецназа — всего 26 человек. Так вот, они 11 бойцов поставили на дюкер (трубопровод через Терек), а 15 оставшихся вытянули в линию. На второй день дагестанский СОБР подтянули".

Как ускользнул Радуев?

Утром артподготовки по большому счету не было. Обстрел из нескольких противотанковых орудий, пожалуй, больше смахивал на психологическое давление, чем на реальное уничтожение огневых точек.

Боевикам, зарывшимся в землю, пальба нанесла мало вреда. Когда после обстрела первые подразделения двинулись на штурм, террористы встретили их ураганным огнем. Дагестанский ОМОН сразу потерял несколько человек убитыми, ранеными и отступил.

По законам тактики это означало лишь одно — передний край обороны противника оказался не подавленным, бандиты сохранили свои огневые средства, и всякого, кто попытается броситься вперед, ждет смерть.

На войне, когда захлебывалась атака, подтягивали артиллерию и вновь начинали обрабатывать передний край. По возможности, вызывали авиацию и наносили бомбовый удар. Или был еще один вариант: наступающие войска обходили очаг сопротивления и двигались вперед.

Такого варианта у «федералов» не было, как, впрочем, не было никакого другого. Возобновить артподготовку не могли, так как уже с первых орудийных залпов поднялся вой: губят заложников.

Выходит, оставалось одно: погубить наши спецподразделения — «Альфу», «Вегу», «Витязь», бросив их под кинжальный огонь бандитов.

Я часто думаю о страшной дилемме: да, государство должно, обязано спасти жизни заложников. Но какова цена этого спасения?

В те годы обыватель через средства массовой информации часто смотрел на проблему глазами захваченного в плен безоружного человека. Горькая, унизительная роль смертника, к тому же ни в чем неповинного.

Но сколь унижен и раздавлен профессионал, бессильный в своем главном деле — освобождении пленников и наказании бандитов? Что мог боец «Альфы» в Первомайском? Даже самый опытный, первоклассный боец. Подняться во весь рост в атаку и геройски погибнуть? Но это, по меньшей мере, глупость.

Не погибнуть самому, спасти как можно большее число заложников, уничтожить террористов — вот триединая задача специальных подразделений.

А наше телевидение все долдонило без устали: оцепление, кольцо, блокирование.

Потом многие с удивлением задавали вопрос: как ускользнул Радуев? Да так и ускользнул, прорываясь с боями. Потому что, по большому счету, не было там никакого кольца. И не то, что внешнего и внутреннего, а даже обычного окружения.

Ну, разве что «островки», один из которых держали три десятка армейских спецназовцев. Горстка бойцов, на которую вышла радуевская банда. Они, эти спецназовцы, и перебили основную массу террористов, подпустив их почти вплотную.

«Нас в очередной раз подставили»

Как это было — мало кому известно. А теперь и вовсе забыто. Через два года после тех событий, мне с трудом удалось найти нескольких героев. Вот как рассказывает о том страшном бое один из них: «Нас в очередной раз подставили. В прессе тогда писали — три кольца окружения, снайперы. Все это ерунда. Никаких колец там не было.

Плотность фронта была 46 человек на полтора километра. Представляете!

Наш участок был наиболее вероятным для прорыва. Почему? Да потому, что только здесь, в единственном месте можно было переправиться через Терек. Подчеркиваю, в единственном. Там труба нефтепроводная через реку протянута, а над ней мостик. И дураку было ясно: больше идти некуда.

Мы предлагали взорвать трубу. Нет, это же нефть, «бабки» большие. Люди дешевле. А взорвали бы, и «духам» некуда деваться.

Как таковой подготовки у террористов не было. Они начали обстрел, и их ударная группа пошла в атаку. Подойдя к опорному пункту метров на сто, передние бандюги залегли, начали оказывать огневое давление. Тем временем, подтянулась группа прикрытия, и все скопом кинулись вперед.

С точки зрения тактики они действовали правильно. После боя мы проверяли документы у убитых. Афганцы, сирийцы. Около пятидесяти наемников-профессионалов.

У каждого, как правило, по два вещмешка — в одном боеприпасы и консервы, в другом — наркотики, шприцы и прочее.

Да, Радуев улизнул, но многих мы положили. В бой пошло около 200 террористов. 84 человека мы уничтожили.

Бригада тоже понесла потери: пятеро погибли, шесть человек ранены".

Вот как о том тяжелом бое вспоминает еще один из его участников, офицер-спецназовец Виктор Б.

«Накануне, когда Радуев пошел на прорыв, наблюдатели стали докладывать о концентрации противника на нашем направлении.

Перед нашими позициями, метров за сто, находилась насыпь. За ней, пользуясь темнотой и дождем, который моросил всю ночь, противник и сосредоточился. Даже в ночной бинокль дальше пятидесяти метров наблюдение было вести невозможно.

Как назло, именно в ночь прорыва с самого вечера наши никакой подсветки не осуществляли. Хотя до этого каждую ночь она была — и мины осветительные вывешивали, и бомбы. Я руководству раза три об этом докладывал. Говорили — сделаем, но подсветки так и не было. Зато Радуев наши позиции перед самой атакой подсветил.

Сначала радуевская группа прикрытия нанесла по нам довольно плотный огневой удар. После этого штурмовая группа пошла в атаку. Шли напролом, с потерями не считались.

В лоб они атаку все же не выдержали, стали смещаться в сторону левого фланга. Очень плотным огнем пробили в нашей обороне брешь, сделали коридор.

Нас практически никто не поддержал. Своих же сил у меня на два километра фронта был мизер. В ту брешь, что организовалась, чечены и ринулись. Основное ядро во главе с Радуевым себя берегло. Чувствовалось, что все остальные работали на них, собой прикрывали.

Взаимодействие у нас, сказать по-честному, было не очень хорошее. Бандиты прорвались к тому самому дюкеру и по нему ушли. Несколько человек подорвались на наших минах, похоже, тогда же и Радуев был ранен. Но, тем не менее, они ушли".

Вот такие горькие признания.

В том бою погибли начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина, командир роты связи капитан Константин Козлов, медик, капитан Сергей Косачев.

Потеряла в Первомайском и группа «А» двух своих офицеров — майоров Андрея Киселева и Виктора Воронцова.

Оба офицера принимали участие в сложных оперативных мероприятиях и боевых операциях. За мужество и отвагу, проявленные при спасении заложников, Андрей Киселев и Виктор Воронцов награждены орденами Мужества (посмертно).